ВНЕВИЗМ Новое литературно-философское направление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ВНЕВИЗМ Новое литературно-философское направление » Литературные переводы » В. Набоков, переводы А. Филимонова «ЛЮБОВЬ МОЯ, ОТСТУПНИКА ПРОСТИ…»


В. Набоков, переводы А. Филимонова «ЛЮБОВЬ МОЯ, ОТСТУПНИКА ПРОСТИ…»

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

Английские стихи Владимира Набокова (1899–1977) практически неизвестны российскому читателю. Журнал «Северная Аврора» восполняет этот пробел, впервые публикуя перевод тех лирических произведений, большинство из которых не были включены в прижизненный двуязычный сборник Poems and problems – «Стихи и шахматные задачи», 1970. Видимо, тут необходим интерпретатор (или волшебник) уровня самого Мастера, чтобы передать их сложную ассоциативную образность.

Свои стихотворные опыты на английском Набоков не раз сравнивал с русскими аналогами: «у них более тонкая текстура, чем у русских, несомненно, из-за того, что им не хватает той внутренней словесной связи со старыми затруднениями и постоянного беспокойства мысли, которые свойственны стихотворениям, написанным на родном языке, с непрерывным параллельным бормотанием изгнания и так и не разрешившимся детским дерганьем за самые ржавые струны».

Единая тема его русских и английских стихотворений – изгнание. В образе французского профессора Набоков изображает и себя: отплыв в 1940 году из оккупированной Францию в Америку, он почти бесповоротно перешел на английский. Утрата языка Пушкина стала для него трагедией, сродни утрате возлюбленной. «Лунный» язык на «кремнистом пути» – сверхзадача автора, исследователя потусторонности, не случайно высадку человека на луне писатель принял восторженно.

В одном из наиболее известных английских стихотворений «Вечер русской поэзии» Набоков признается западному читателю в вине перед отчизной, которую он оставил не по своей воле: «Бессонница, твой взор уныл и страшен; любовь моя, отступника прости». Любовь невольного изгнанника возвратила его «беспаспортную тень» в Петербург и Россию – теперь уже навсегда.

Изгнанник

Поэт из Франции: небритость, легкий тик,

со стопкой книг худой его двойник,

вы встретите в рассеянье его

средь кампуса, увитого плющом,

и ум безумца – ветром возмущен,

(ища прибежища в строке Гюго),

что в блеске между листьев тополей

роняет синевы бездонный клей,

иначе разбежались бы предметы,

что шествуют насквозь – велосипед,

красавицы, их ножки, тени, свет,

и книги, суетою не задеты.

Верлен учитель в Англии. Бодлер

слагал в аду бельгийском, для химер, 

был одиночеству судьей и братом.

Глаза плюща устремлены на блеф.

Листва бормочет о стране на «эф» –

как, например, Фортуна или Фатум.

Он соглядатай собственных теней,

и разум медитирует ясней

в распадах плоти, на немом экране.

Итог: Булонский лес, где стулья меж кустов,

один торчит во рву, в тенетах слов,

а прочие – внимают на поляне.

 

Ода журнальной модели

Страстный лист надо мною –

наяву или вне,

на рассвете весною,

на закатной стерне.

Ах, лилейны подмышки, –

словно бабочка та,

где бессмертия вспышки

и зарделась мечта.

Ножки – счастья подкова,

в гетрах клетчатых и,

в оперенье лиловом,

ты и я – мы одни!

Дева, Ева, успела

подразнить – и пронзив,

исцеляй неумело,

где цветение слив.

Там, под черною маской,

в алебастре звезда.

Кто заглянет с опаской,

прорифмует: «беда»?

Обгоревшее пенье

в негативах огня.

Муза или забвенье

в слове «стих» для тебя?

Ты женился б, приятель,

на модели, скажи?

О, бесстыдное платье

и семьи миражи!

 

Нежнейший из языков

Произноси обманные слова,

что губы дерзко дразнят, разделяя

(про-щай или good-by), – пейзажу, чья листва,

посланья бледные небес листая,

провидит тусклый грохот, где тоннель

с раздавленною кожурой банана,

из сердца изгоняет бедный хмель,

и зарастает сумрачная рана.

Тускнеет город, сер и непригож,

и чешуя беспалая перчаток

предвосхитит лирическую дрожь

любви и славы, в языке зачатых.

За горизонт стремится мотылек,

что в бездну проводил стихотворенье,

разлукой озаряется Восток,

и, в немоте, взыскует возвращенья.

Так находи фатальные слова

и приручай их к воле и дерзанью,

подхватит их народная молва,

как римского сенатора признанье.

Ты отлетел, мы разъединены,

нежнейший моя язык, моя утрата,

и губы обрабатывать должны

язык иной, для сердца грубоватый.

Мечта

«Верни скорее», – умоляя,

душа металась в полусне.

Свое затменье постигая,

луна слепила бездны вне,

искала мальчика, калеку,

смеющегося невпопад, –

нога его, без человека,

кровоточила, шла назад.

Тень на лице от старой рамы

пощечиною обдала,

сияли лунно амальгамы

подушек, что читала мгла.

Он возвращался, спотыкаясь,

в пыли, в клубящуюся речь,

в зиянье пламени являясь,

обняв таинственную вещь.


Реквием

Он, малышом, нередко падал,

и на ковре или песке

грустил подобьем листопада,

пред пустотою, налегке.

Теперь окончилось сраженье,

он пленник вечного холма,

его настигло притяженье

земли и бездны, и зима.

 

Десперанто

Ночь. Галька. Путь к Земле блестит, кремнист

Цыплят на корабле немолчно пенье.

Протягивает бездна лунный лист –

каналу АВС стихотворенье.

Одуванчики

Преобразились солнца – в луны,

косилки не познав счастливо.

С колен поднялись, снова юны

и в пухе звездном горделивы.

Перевод с английского

Алексея Филимонова

Примечание

На электронном форуме NABOKV-L один из англоязычных участников указал на то, что стихотворение «Изгнанник» может быть прочитано двояко: написанное как ямбом, так и амфибрахием. Ниже публикуется еще один вариант перевода А. Филимонова.

Потусторонний

Изгнанник из Франции – верно, поэт:
небрит, угловат, чуть прозрачен на свет,
но вы разглядите его
спешащего в кампус, при яркости дня,
и в буре, когда он от гнева дождя
укрылся строкою Гюго.
О, ветер, таинственной синью залей
и эту седую листву тополей,
и прошлое, и перемиги
красоток, и ножки, что шествуют сквозь
поэта, подобного духу, и врозь
несомые в будущность книги.

Верлен славный лектор, а где же Бодлер,
явивший величья и славы пример,
в бельгийском аду заточен?
Плющ в сон устремился, изгнанье воспев,
листва вспоминает прародину с «эф» -
то Франция иль Фаэтон.
Он в тело свое будто в тень погружен,
потомок еще не восставших времен,
взыскуя язык нелукавый.
Автограф на стуле, в Булонском лесу,
Застывшем средь прочих – как трон на весу,
и некий - плененный канавой.

Северная Аврора

0

2

Wow, impressive.

0

3

Набоков, к сожалению, написал не много английских стихов, да и написанных на русском после переезда в Америку в 1940 году, а потом в Европу было создано не так много.
Критик Эдмонд Уилсон считал "Изгнанника лучшим английским стихотворением Набокова.

0

4

Откуда вы так хорошо знаете английский язык?

0

5

Что Вы, Милада, я пользовался многими словарями - просто исходил из того, что между русским Сириным и английским Набоковым очень много общего - темы изгнания, потусторонности, языка, двойничества, параллельных мыслей...
Но есть и различия - английский поэт более ассоциативен, у него меньше аллюзий на русскую поэзию, хотя и они очевидны - на Пушкина, Лермонтова, Тютчева...

0

6

Alas de muchos colores
Se pierden entre las flores.

http://content.foto.mail.ru/mail/eugenyasavelieva/_blogs/i-74.jpg

0

7

Переводы просто великолепны, Алексей. Я так не переведу.

0

8

Милада, спасибо. Набоков ведь был и незаурядным ученым-энтомологом, и одно из его открытий опровергнуто совсем недавно, а именно: он утверждал, что узор - орнамент - на крыльях бабочки есть проявление красоты природы в чистом виде. Лепидоптирологи настаивают-таки что это мимикрия, обманный окрас...

0

9

Милада Кондратьева написал(а):

Переводы просто великолепны, Алексей. Я так не переведу.

Существует множество переводов духовной литературы, которые бездарны, мало того, сделаны с грубейшими ошибками. А переводили, как считается, мастера своего дела. Я думаю, что человек, который переводит должен чувствовать/знать, проникать в автора, как будто он пишет это сам!
И тогда все получится, и даже намного лучше, чем кто либо мог предположить.
А переводить с английского очень трудно, потому что это язык чисто материальный, не соответствующий Духу.
Поэтому, переводы Алексея, действительно, изумительны, и совсем неважно откуда он знает язык, он знает и чувствует Автора, в данном случае В. Набокова. Случайный человек так никогда не переведет. Только Человек, владеющий Языком Посвященных.

0

10

Первый вариант "Изгнанника" мне, почему-то, ближе...
Хотелось бы взглянуть не тексты оригинала. Я не специалист, но английским владею неплохо и, главное, музыку чувствую :)

0


Вы здесь » ВНЕВИЗМ Новое литературно-философское направление » Литературные переводы » В. Набоков, переводы А. Филимонова «ЛЮБОВЬ МОЯ, ОТСТУПНИКА ПРОСТИ…»