ВНЕВИЗМ Новое литературно-философское направление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ВНЕВИЗМ Новое литературно-философское направление » Философия вневизма » Модель мира с приставкой "вне"


Модель мира с приставкой "вне"

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

Рассматривая новое направление вневизм в амальгамах поэтической Вселенной, где приставка «вне» символизирует не только отрешённость и взгляд на материю и её идею извне, но участие в акте созидания и пересотворения, мы обращаем взор на столетие назад, на так называемый «кризис символизма», о котором свидетельствовали Блок и Вячеслав Иванов. «Золотой меч» символа создающего и карающего по-прежнему остается на небесах, но возможно, он более четко определяет границы «между вечностью и веществом» (В.Набоков). И в этом понимании Литературы как некоего кубика Рубика, стремящейся отразить на своих многомерных гранях не только мир вне, но и хрупкий и неделимый атом Слова внутри – суть нового литературно-философского направления, представленного на семинарах Экспериментальной литературы и Секции критики в Доме писателя, в Национальной библиотеке Дома Державина. Теория и практика в нём неразделимы.

СТИХИ ВНЕ

Символизм восстанет, но иным,
через сто туманных лет и диких,
жертвенного суесловья дым
и забвенья синие гвоздики.

Воскресаем крест и пустота,
искры бездны и река полога.
Истина безверия проста
от сует до Млечного порога.

Отражаясь, как мосты в снегу,
неразводны до весны воздетой,
символы сгорают на бегу -
пух мечты среди снежинок лета.

ИЗНАНЬЕ

Изгнание как вещь -
предмет почти ненужный,
то ярок, то зловещ,
то россыпью жемчужной,

которой не собрать,
она как слёзы мая,
и равнодушна тать,
вовне по ней шагая.

Изнанникам холста,
сквозимого в гордыне,
отверста высота
всеместной благостыни.

ВЕЩИ, ИХ СНЫ

Предметы стремятся на волю,
как звери из клетки - тайком...
Подскажут тебе, что ты болен,
и щель обожжёт сквозняком

той бездны, откуда крылатый
и вещи диктует и сны,
где тёмной материи хаты
зовут их из бедной страны,

там вещи готовятся к миру,
взыскующему новизны,
и сказки проржавленной лиры
доносятся до глубины.

ТЫ ЗНАЕШЬ

Знаешь, ходят паруса
в синеве быстротекущей.
Я средь них на полчаса
облекаюсь в сон зовущий.

Свитки света и мечты
в янтаре над облаками.
Их подлунные черты
называют мотыльками.

Просто глубина холстов,
переливы без названья,
недописанных стихов
крылья полуоправданья.

ВНЕЧЕЛОВЕК

В тоске безбрежья по удаче
не человеческой, простой,
сомнения переиначив,
воскреснет роза высотой.

И в зыбких символах созвучий
посеребренная рука
дарует из стозвонной тучи
ей голубого мотылька.

Не разрешившимся смятеньем,
но красотой, что вне души,
позволь обрадоваться тени,
и путь в бездонность заверши.

Где все века в едином вздохе,
пульсация внебытия
в тоске и памяти о Боге,
и мотылек парит, звеня.

ВНЕВА

Кораблик из окна
седого Эрмитажа,
где вневская волна
под синькою миража.

И бремя этажей,
тревожащих подвалы,
и таянье стрижей
в протоке небывалой.

И полотно извне,
невидимое всуе,
где вневодом во сне,
круг на воде рисуя,

проявятся на миг,
короткий, как эпоха,
и зазеркальность книг,
и ломкий шорох вздоха.

ОДНИМ ЛУЧОМ

Набоков рассеянный пушкинский луч,
извне отмыкающий непостоянство,
где каждой пылинки зловещая ртуть
прекрасна и трепетна в тире пространства.

Прицельное Око сквозит в полусне,
лучами тревожа, мерцая, блистая,
крестам Исаакия Слово извне
даруя на паперти синего края.

В ладони времён исчезают дары,
слепящи минуты, как искры смятенья
в фонтане, где плавится эхо игры,
и луч окликает: – Не вечность - но тень я.

ДЕТАЛИ

Пойми - штрихами невозможного
мы воплощаем вне и здесь
и синеву, и город прожитый,
и бабочку, в которой - весь.

И голос, бьющийся о стёкла
эфира, что сквозящ и груб,
и даль, где будущность намокла,
и слово у парящих губ.

Косые линии и знобкие
на аромате, на холсте,
зарубки лет из нави сотканы
в предрастворимой нищете.   

Сквозные сумерки бессмертья,
их перевесившая даль
в горниле горнего столетья,
в гортани горлицы - хрусталь.

ХРАМ ВНЕВИЗМА

Храм вневизма повсюду,
где ступила нога
синевейного чуда,
где творила рука,

осенённая свыше,
близ кипения Невы
на лазоревых крышах
новизну синевы.

Звенигородская, 22
30 сентября 2010

0

2

"Русский символизм направил свои главные силы в область неведомого. Попеременно он братался то с мистикой, то с теософией, то с оккультизмом. Некоторые его искания в этом направлении почти приближались к созданию мифа. И он вправе спросить идущее ему на смену течение, только ли звериными добродетелями оно может похвастать, и какое у него отношение к непознаваемому. Первое, что на такой допрос может ответить акмеизм, будет указанием на то, что непознаваемое, по самому смыслу этого слова, нельзя познать. Второе — что все попытки в этом направлении — нецеломудренны. Вся красота, все священное значение звезд в том, что они бесконечно далеки от земли и ни с какими успехами авиации не станут ближе. Бедность воображения обнаружит тот, кто эволюцию личности будет представлять себе всегда в условиях времени и пространства. Как можем мы вспоминать наши прежние существования (если это не явно литературный прием), когда мы были в бездне, где мириады иных возможностей бытия, о которых мы ничего не знаем, кроме того, что они существуют? Ведь каждая из них отрицается нашим бытием и в свою очередь отрицает его. Детски-мудрое, до боли сладкое ощущение собственного незнания, — вот то, что нам дает неведомое. Франсуа Виллон, спрашивая, где теперь прекраснейшие дамы древности, отвечает сам себе горестным восклицанием:

…Mais оu sont les neiges d’antani

И это сильнее дает нам почувствовать нездешнее, чем целые томы рассуждений, на какой стороне луны находятся души усопших… Всегда помнить о непознаваемом, но не оскорблять своей мысли о нем более или менее вероятными догадками — вот принцип акмеизма. Это не значит, чтобы он отвергал для себя право изображать душу в те моменты, когда она дрожит, приближаясь к иному; но тогда она должна только содрогаться".

Наследие символизма и акмеизм. Н. Гумилев
_________________________________________________

Возможно ли считать поэтические строки Вневизма, пробуждающими человека, ориентирующими и ведущими Дух на его Изначальную Родину, Вне Пределов Материальной Вселенной?
Поэты Серебряного Века, продолжая Золотой и привнося свои коррективы, не успели в силу различных, обусловленных Временем причин, проникнуть ЗА ПОКРОВ, несомненно приоткрывая нам Тайну, подернутую Вуалью, возможно Вневизм проникнет по ту сторону Зеркал?

+1

3

Безусловно это так - они не успели здесь - началась война 1914 года, а потом последовали другие события, и гармония изначальная уходила все дальше за покров, в потусторонность... Быть может наше изумление перед тем, что мир лежит у глубине, а не только на поверхности, и станет источником познания запредельного через врата Слова...

0

4

Мне думается, Гумилев искал что-то, сквозит какое-то неудовлетворение в его словах. Символизм ведь было мощное течение, но однако Гумилев пишет, что "почти приближались к созданию мифа". И указывает способы: теософия, оккультизм, мистика. Но все таки чего-то не хватало, что-то ускользало от них. Хорошо, что он говорит о непознаваемом, и говорит в правильном ключе.

+1

5

Безусловно, символизм породил огромное количество эпигонов, стал пародировать сам себя. А.Блок писал в своем "Манифесте отречения от символизма" - работе "О современном состоянии русского символизма" в 2010 году: 

Admin написал(а):

При таком положении дела и возникают вопросы о проклятии искусства, о "возвращении к жизни", об "общественном служении", о церкви, о "народе и интеллигенции". Это- совершенно естественное явление, конечно, лежащее в пределах символизма, ибо это-искание утраченного золотого меча, который вновь пронзит хаос, организует и усмирит бушующие лиловые миры.

Символизм не пропал у Гумилева, пожалуй, он более символист чем другие поэты-акмеисты, обратившиеся к вещному миру в первую очередь.

0

6

Блока можно было б назвать и нео-акмеистом (до акмеизма) если говорить о стихотворениях, написанных, когда? Да после неких странствий, после этрусских надгробий и прочего вселенского скарба, который пришелся ему вровень и впору. Вообще-то жаль, что Блок не прожил лет триста. каким-либо диковинным образом. Да это вряд ли имеет значение. Ибо "Слабеет жизни гул упорный/Уходит вспять прилив забот..." и так далее.

0

7

skimen, а про этрусские надгробия. можно. пожалуйста. поподробней?

0

8

Светлана, тут стоило б полистать какие-то дневники Блока (наиболее "непрореженные"). Сейчас посмотрю. И Вам напишу. Похоже, да не похоже, а точно - что тогда он просто "вышел из времени". То есть из цветения разнообразных "мнимых величин" - к новой стилистике, но прежде всего - не к "всепоглощающей и миротворной бездне", а к другой ипостаси этой "бездны", к миллионам "твердых вещей". Кои уже не только и не столько "символы", но что-то живое и парадоксальное.  есть такое довольно рутинное понятье - Блок "третьего тома". Может быть, он сам не понял, что именно произошло. Ибо полагал, что "останется" стихами о Прекрасной Даме, а остальное, мол, это неведомо что. Какие-то монументальные фрагменты. Да тут не было необходимости в так называемом понимании.

0

9

skimen, спасибо большое!

Значит, Блок "вышел из времени", попав в другое? Миллионы "твердых вещей", где-то я слышала подобное, у Гумилева? Символы ожили??? Ничего не знаю о Блоке "третьего тома", а очень интересно!

+1


Вы здесь » ВНЕВИЗМ Новое литературно-философское направление » Философия вневизма » Модель мира с приставкой "вне"