ВНЕВИЗМ Новое литературно-философское направление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ВНЕВИЗМ Новое литературно-философское направление » Критика » Миф о смерти о воскрешении. О книге Глеба Артханова Зеркальный ковчег


Миф о смерти о воскрешении. О книге Глеба Артханова Зеркальный ковчег

Сообщений 1 страница 3 из 3

1

Миф о смерти и воскрешении

Глеб Артханов. Зеркальный ковчег. 192 с. – 2011 (Б-ка журнала «Невский альманах»).

Миф поэзии Глеба Артханова – об опустошении города: «Вновь потерял Ленинград Многие тысячи тысяч», которому авторский перевод «Бхагавадгиты», великого наследия индийского эпоса, части «Махабхараты», находит попытку оправдания: «Воплощенный в этом теле вовсе не подвержен смерти. И поэтому, Бхарата, ни о ком скорбеть не должно». Так оживают и трансформируются в человеческой памяти образы близких ушедших людей, и тех поколений, которые метафизически воплотятся для новой жизни. И в этом парадоксальном мире между скорбью и возможностью вечного просветления находится лирический герой Г.Артханова, пребывая формально вне структурированного текста – как в переводе эпоса – или растворившись в нем в лирике современности:

Зола и мгла! Как это много! –
Зола, пропитанная болью.
И пустота на месте Бога,
Которую зовут любовью.

Что означает для автора это ключевое, символическое понятие – «пустота», в его мифе, где каждая деталь грозит раствориться в небытии, не будучи скрепленной призрачным ритмом, иллюзорной рифмой, а главное, не став мгновенно запечатленной авторским творящим видением на всей картине Вселенной, отражающей орнамент всебытия и всевремени как водяной знак. Собственно, что знаменует собой это раскосое видение, обочь, по касательной: смотря в ничто, но зря целое? Само оно – метафора прозрения за тем, что мелькает окрест проносящегося состава:

И небеса, как назло, неустойчивы,
И неустойчив проклятый вагон.
И бестолковая все бестолковщина
Гонит от отчима из дому вон.

Неустойчивость (невнятность) – это она толкает словно строфу в спину, обрекая то на падение, то на взлет, синусоида шаткого порой синтаксиса.
Если Петербург – «новая земля», то Балаклава – пространство исконно мифологическое, и не случайно в лицах современниках проступают лики героев, как в поэзии Н.Гумилева:

Наш капитан из тавров-лестригонов,
До пят просмоленных дымами всеми,
Что подняли мечи во время оно
На чужака, на грека Одиссея.

Глеб Артханов – бунтарь. Уже три десятка лет его судьба связана с переводом «Бхагаватгиты», повествующей, что нас окружает иллюзия – майя. Обретение бессмертия через преодоление иллюзии и самоотречение – одна из целей йогического созидания:

Став Брахманом, просветленный не скорбит, не вожделеет,
Тварей равно почитает, емлет высший дар служенья.

«Над чудесами Гиты я просидел несколько лет… Дома образовалась целая лаборатория по производству стиха», – вспоминает автор, двуединый в ипостасности поэта и интерпретатора.
Как мне кажется, сегодняшний сборник поэта – некая попытка осознания родового наследия, не случайно образы отца, матери, сына столь часты и символичны в его строках. Но здесь и стремление осознать род человеческий как единое целое. Опираясь на отечественное литературно-философское наследие и древнейшие традиции пра-языка, мерцающего за современным переводом эпоса – пракрита, где мышление было неразрывно с его поэтическими свойствами, только впоследствии поэзия и философская мысль стали изгоняться, из речи постарались сделать инструмент и механизм внушения и порабощения, в эпоху монотеистических религий.

Покой монастырский целебный
Здесь теплит из сумерек Русь.
Но как от тоски непотребной
Спасаться – судить не ряжусь.

Поэт стремится передать высшее Знание, как в мимолетных слепках сердечных томлений, так и в медитациях самоотречения:

Знанье – выше упражнений, выше знанья – размышленье,
Бескорыстность действа – выше. Ею мир ума вершится.

Есть законы мира, а есть законы лирики. Они не всегда совпадают. Стихотворение создается «Из равновесья дики сил» (Е.Боратынский). Постижение знаний создания поэтического произведений равновелико познанию акта сотворения Вселенной. Но какие изменения при этом претерпевает сам поэт, становясь инструментом гласа свыше, слова пророческого? Нет пророка в своем отечестве – эта истина, видимо, была еще добиблейской, «Ведь в собственном доме и слышать меня не хотят», – горько признается лирический герой. Тогда ему словно ответствует Всевышний, который в «Йоге размышлений» утешает Арджуну, напоминая о бессмертии Духа, принявшего Слово:

Ибо он – нерассекаем, несжигаем и незыблем…
Вездесущ и безначален, непреоборим и вечен.

Поэт Артханов порой напрямую задает вопрос о смысле жизни, вопрошая близких, читателя, ветер: «Как мне жить, чтобы не умереть?.. Мы попрятались все, кто куда, Сговорились, что все мы бессмертны…» Этот путь – становления человека, обретшего свободу от рабства, навязанного ему миром, порабощения изначального, – проходит сложная, прихотливая, цветущая поэзия Глеба Артханова. Его муза – бескорыстная воительница и паломница по священным страницам древности и незаписанным еще строкам настоящего и будущего. Потому что нет смерти, а есть только вспышки сознания посреди сияющего Ока Вечности.

Опубликовано:

Невский альманах, СПб. №3-2012
Новая немига литературная, Минск. №3-2012

0

2

"Всё, что узнал, осеняет свечение.
Жёлтая пыль овевает меня.
Только свобода имеет значение --
Промельк свободы в мелькании дня."  -- Г. А.

Рада, что имею счастье знать и читать.

0

3

Алексей Филимонов написал(а):

«Над чудесами Гиты я просидел несколько лет… Дома образовалась целая лаборатория по производству стиха», – вспоминает автор, двуединый в ипостасности поэта и интерпретатора.


Выражаю Глебу Артханову огромную благодарность за ТРУД по переводу «Бхагаватгиты», части Махабхараты, которая, Глеб, является не индийским эпосом, а самым, что ни на есть нашим борейским Наследием, записанным на санскрите, вышедшем из ПРАЯЗЫКА, понять который можно только при помощи РУССКОГО ЯЗЫКА!
Честно говоря, слёзы на глаза наворачиваются, когда встречаешь таких людей, как Глеб, идущих на зов своей Памяти. Можно только догадываться какие трудности испытал человек при переводе. Ведь до сих пор Веды не переведены, а то, что переведено, как верно заметил Глеб, является лишь подстрочником.

Глеб, хочу с вами поделится маленькой тайной, известной лишь посвящённым:

Вся абсолютно информация о ЗОЛОТОМ ВЕКЕ ГИПЕРБОРЕИ СОКРЫТА В ВЕДАХ, И ИМЕННО В ВЕДАХ, КОТОРЫЕ НАЗЫВАЮТСЯ «МАХАБХАРАТОЙ».

СЛОВО «МАХА» – ЗНАЧИТ БОЛЬШАЯ, РАЗШИРЕННАЯ, И В СОВРЕМЕННОМ КОНТЕКСТЕ ЭТО СЛОВО БУДЕТ ЗВУЧАТЬ КАК «МЕГА»...ЧТО ЕСЬМЪ...
МАХА = МЕГА – ЗНАЧИТ РАЗШИРЕННАЯ...
СЛОВО «БХАРАТА» - ЭТО СТАРОЕ ПРОИЗНОШЕНИЕ СЛОВА «БОРАТА»...
А СЛОВО «БОРАТА» - ЭТО ТО ЖЕ САМОЕ ЧТО И СЛОВО «БОРЕЯ»...

ТЕПЕРЬ ВЫ ПОНИМАЕТЕ СУТЬ?

МАХА-БХАРАТА – ЭТО МАХА-БОРАТА, ЭТО ЖЕ И МЕГА-БОРАТА, ИЛИ ЖЕ - МЕГА-БОРЕЯ (КАК БОЛЬШАЯ, РАЗШИРЕННАЯ ИМПЕРИЯ)...
ГРЕКИ, ЗНАЯ ЭТО, НАПИСАЛИ ЭТО ЖЕ СЛОВОСОЧЕТАНИЕ КАК «РАШИРЕННАЯ БОРЕЯ», ТО ЕСТЬ «ГИПЕР-БОРЕЯ» ПО ГРЕЧЕСКИ...

МАХА-БХАРАТА = МАХА-БОРАТА = МЕГА-БОРАТА = МЕГА-БОРЕЯ = ГИПЕР-БОРЕЯ. И ДРУГОГО СМЫСЛА В СЛОВЕ НЕТ.

МАХАБХАРАТА – ЭТО ЧИСТЕЙШАЯ ИСТОРИЯ И «ХРОНОЛОГИЯ» БОРЕИ, ВСЕХ ЕЁ РОДОВ, ПРОДОЛЖАЮЩИХСЯ И ДО СЕГО ДНЯ.

НИЧТО НЕ ЗАБЫТО И НИКТО НЕ ЗАБЫТ!

Вам, Глеб, небольшой подарок, ибо, как вы верно перевели: "В град войдя девятивратный..." Всё точно так!

ЖЕНЩИНА И МУЖЧИНА СОСТОЯТ ИЗ ДЕВЯТИ ПОСТОЯННО ОТКРЫВАЮЩИХСЯ И ЗАКРЫВАЮЩИХСЯ «ВРАТ» НА ИХ ТЕЛЕ:

1. Глаз правый - Первые Врата
2. Глаз левый - Вторые Врата
3. Носовое отверствие правое - Третьи Врата
4. Носовое отверствие левое - Четвёртые Врата
5. Ухо правое - Пятые Врата
6. Ухо левое - Шестые Врата
7. Рот - Седьмые Врата
8. Йони - Восьмые Врата
9. Сидалище - Девятые Врата

ВСЕ ДЕВЯТЬ «ВРАТ» ИМЕЮТ СВОИ "ПЕЧАТИ".

10. ОТДЕЛЬНЫЕ ВРАТА (ВНУТРЕННИЕ И "КОНТРОЛИРУЮЩИЕ" ВСЕ 9) - ДЕСЯТЫЕ - ЭТО "ТРЕТИЙ" ГЛАЗ.

СЛОВА  - «ДЭВА», «ДЭВ», «ДИВА», «ДИВ» - (ОТ ЭТОГО - ДЕВ-УШ-КА) ЕЩЁ ОБОЗНАЧАЮТ И САКРАЛЬНОЕ ЧИСЛО «ДЕВ-ЯТЬ» (КАК САМО ЧИСЛО).

ЖЕНЩИНА-ВСЕЛЕННАЯ ОТКРЫВАЕТ ЕЁНУ-ЙОНИ-ТО-ТАО-ДАО -  И ИЗ НЕЁ (НЕГО) ПОЯВЛЯЮТСЯ БОГИ...

ВОТ ОНА, ВСЕЛЕНННАЯ - ПЕРЕД ВАМИ...

Миф о смерти о воскрешении. О книге Глеба Артханова Зеркальный ковчег

Всего вам доброго, Глеб, Солнышка вам в ладошки!

0


Вы здесь » ВНЕВИЗМ Новое литературно-философское направление » Критика » Миф о смерти о воскрешении. О книге Глеба Артханова Зеркальный ковчег