ВНЕВИЗМ Новое литературно-философское направление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ВНЕВИЗМ Новое литературно-философское направление » Мифы, легенды, сказки » Слово от слова слово рождало... (Речи Высокого 139-142)


Слово от слова слово рождало... (Речи Высокого 139-142)

Сообщений 1 страница 15 из 15

1

ВАЛЬКИРИИ

Валькирии (Valkyrja, Wælcyrge — «выбирающая убитых»)служат в Валхалле, и их посылают, чтобы выбрать людей на поле битвы. Две из них подносят Одину рог для питья - Христ (Hrist) и Мист (Mist), а другие подают питье эйнхериям, охраняют столы, котлы для питья и т.д.
На поле битвы они решают, кто погибнет, а кто будет жить: они управляют ходом битвы и победой. Каждый эйнхерий знает, что он может положиться на валькирий, что они в безопасности принесут его домой в Валхаллу - священное мужское братство. Валькирии ткут судьбу битвы, как норны делают это с жизнью. Их свитой считаются вороны.
Валькирии - это мысли и воля духа - Одина, который посылает их на поле битвы как могущественных жен, - так же, как он посылает своих воронов по всему миру. Только мысли и воля воинов могут привести их в Валхаллу.
Валькирии, которые проявляются в жизни, - это женская противоположность эйнхериев, которые делают то же самое, когда они каждый день выходят сражаться в телесной форме. Эти валькирии - это божественные женщины, или женщины, на которых снизошло божественное. Они особенно привлекательны: из сильных, кровавых дев, распространяющих страх, они становятся прекрасными, любящими, страстными, надеющимися созданиями, и мы охотно живем с ними, ибо они есть в нашей груди.
В то время, как эйнхерии охотно одеваются в медвежьи иди волчьи шкуры, валькирии одеваются в лебединое оперение и посещают мир в этом обличье. Они держатся того места, где можно чему либо научиться, и путешествуют далее, если это служит развитию духа.
Однажды валькирия отказалась выполнить приказ Одина. Тогда он уколол ее шипом сна, и она упала на землю, на этом мифе основана история о Спящей Красавице. (Варг Викернес Скандинавская мифология и мировоззрение)

http://img0.liveinternet.ru/images/attach/c/0/40/612/40612133_normal_PA082542.JPG

Лебединые девы

(Schwanenjungfranen) — в северной мифологии обозначение валькирий (см.), владеющих способностью принимать вид лебедей. И в немецких народных преданиях они часто являются у рек и прудов, снимают с себя лебединую одежду и купаются в прохладной воде. Кто лишит их одежды, под власть того они подпадают. Так поступает Гаген в "Нибелунгах", заставляющий "бабище морское" предсказать ему будущность. Миф о Лебединых девах Музеус ввел в искусственную сказочную литературу. — В русских былинах и сказках часто встречаются девы, временами оборачивающиеся в лебедей. Таким сказанием Пушкин воспользовался в сказке о "Царе Салтане"; в былинах у Михаила Потока является жена Лебедь белая (см.). В "Слове о Полку Игореве" является дева Обида, всплескивающая лебедиными крыльями. Из Энциклопедии Брокгауза и Ефрона

Отредактировано Светлана Большакова (2011-10-10 03:28:11)

0

2

Едва ли не все чувства прежде были персонифицированы, а значит образны, и Обида с ее плещущими крылами тому свидетельство. В дальнейшем мир стали лишать образов и отрывать слово от его земных корней, а в кронах сие понимание осталось, они и нисходит к нам порой. Поэтому поэзия Державина, еще сохранившая остатки мира божеств, означавших мысли и страсти, столь масштабна и выпукла.

0

3

Когда переводишь с одного языка на другой, понимаешь, откуда происходят те или иные феномены.

Не давали мне ни еды, ни питья.
Посмотрел я вниз
и руны обрел.
Стеная, я поднял их
и упал вниз.

И начал я созревать и становиться мудрым,
расти и процветать.
Слово от слова
слово рождало,
Дело от дела
дело рождало.

Речи Высокого

0

4

Слово хлеб жизни...

0

5

ВАЛХАЛЛА

http://img1.liveinternet.ru/images/foto/b/3/95/2758095/f_16873432.jpg

В Валхалле 540 дверей, через которые за один раз могут пройти 800 эйнхериев. Это означает, что 432000 эйнхериев могут войти в Валхаллу или покинуть ее за один раз. Это число упоминается  как в кельтской, так и в древнеиндийской (арийской) мифологии. В ней период 432000 лет называется Кали-Югой, это число означает время, которое будет длиться наша эпоха.

Валхалла - это покои избранных, которые выбираются девами Одина - валькириями. Дух обращает внимание только на сильных и пригодных, достойных, и отбирает своих людей из элиты народа. Валхалла лежит в пятом небесном жилище- Гладсхейме. Эти покои широки и вместительны, покрыты золотом и очень красивы. Легко их узнать: дом выстроен из копий, крыша покрыта щитами, а скамьи устланы кольчугами. К западу от двери висит волк, а орел кружит вверху. Сами покои освещены массой мечей.

Вокруг Валхаллы находится роща Гласир. Ее листва  желто-красного цвета. Она огорожена изгородью, и в ней есть ворота Вальгринд (Valgrind, "ворота мертвых"), куда могут войти только избранные.Они древние и только немногие знают, как открыть замок. В дополнение к изгороди, реки Тунд(Самомнение) и Ифинг (Сомнение, неуверенность) извиваются вокруг чертогов, и в них плавает рыба Тьедвитнира (народ, толпа). Поток в этих реках так силен, что даже толпа воинов не может перейти их вброд.

Покои духа построены из оружия. Именно борьбой мы можем выиграть дух, толькой борьбой мы можем попасть в покои духа. Чтобы попасть туда, мы должны преодолеть наши собственные значимость и концентрацию на самих себе, мы не должны сомневаться или быть неуверенными в том, что делаем.

Только выдающееся растет в царстве духа (Гласир). Остальных не пускают реки или изгородь: только элита входит в ворота, только элита выбирается валькириями. Остальные тонут в реках вокруг рощи, неспособные выбраться наверх и далее: такова судьба обычной толпы. Никогда неблагородные не получат дух - до тех пор, пока не станут благородными. Нужно идти на своих ногах: переходить вброд, используя свою собственную силу.

В Валхалле пищей является свинина из вепря Сэхримнира ( от слов "море", и "вражда", "ущерб", "иней", "сажа"). Каждый день его готовят, а когда наступает вечер, он опять цел. Повара зовут Адримнир (от слов - "дыхание", "душа", "дух" и "вражда", "ущерб", "иней", "сажа"), а котел, где готовится вепрь, зовется Эльдримнир (от слов "огонь" и "вражда", "ущерб", "иней", "боль").

Лишь немногие понимают , чем питаются эйнхерии.

На крыше Валхаллы стоит Коза Хейдрун (от слов "честь", "вознаграждение", "дар" и "тайна", тайное знание"), которая питается деревом Хлегард (от слова Слушать" и "разум", "мысль", "ярость"), чьи ветви тянутся к крыше. Отсюда вытекает река чистого меда, которая наполняет чашу, стоящую под деревом, эта чаша такая большая, что все эйнхерии могут пить столько, сколько они хотят, не опустошая ее. Они пьют из черепов, сделанных в форме рогов для питья. Олень Эйктюрнир (от слов "дуб"и "окружать шипами", "защищать", "покровительствовать") поедает корни Хлерад. Из рогов этого оленя вытекают 36 рек, которые текут в Хвергельмир - двенадцать для богов, двенадцать для людей и двенадцать для Нифльхейма (Хельхейма, царства мертвых).

То, чем питаются эйнхерии - это испытания, которые могут сопровождать море, дух и огонь (вепрь, повар и котел). Это борьба, питающая и развивающая Дух. Жизненные взлеты и падения и непогоды; интеллектуальные испытания и духовная борьба; гнев и жестокость войны. Мед исходящий из чести небесного мужского содружества (Хейдрун), которое живет в послушании Одину, построенное на восприятии священного вдохновения Духа (Хлерад). Этот мед берется из головы (рога для питья). Именно на этом послушании построен весь мир.

Страж этого (Эйктюрнир) сам является источником для всех источников духа, жизни и смерти (Хвергельмир( от слов "многолетний" и "сильная буря"). Это колодец, действующий, как легкие Вселенной, которые ритмично дышат и управляют дыханием Вселенной).

Гордые (орел над покоями) должны склонить голову перед Одином, а те, кто нарушают его законы - быть повешены (волк(имеется в виду в переносном смысле(varg), то есть преступник) к западу от двери).

Каждый день обитатели Валхаллы собираются на равнине за оградой. Здесь все эйнхерии сражаются до тех пор, пока не падут все. На другой день они поднимаются и идут обратно в Валхаллу, чтобы поесть и попить. Это нисхождение Духа в тело, где он сражается и развивается также и в телесной форме, прежде, чем подняться обратно в Валхаллу, чтобы развиваться далее. На следующий день Дух рождается снова, и выходит на равнину, чтобы сражаться, убивать и быть убитым снова во имя развития.

Только мужчины и женщины из рода Ярла могут попасть в Валхаллу. Мужчины попадают туда как эйнхерии, женщины как валькирии. Род Трэля попадает к Тору. Только Гери ("совершенный", "подготовленный") и Фреки ("прожорливый", "суровый", "упрямый") могут лежать у ног Одина, и они же получают всю пищу, что дается ему, сам Один пьет только вино. Только совершенные из детей Хеймдаля (род Ярла) могут попасть в Валхаллу. Способные, лучшие и совершенные, сильные, твердые и упорные, жадные до мудрости, знания, силы, власти и развития. Таково физическо тело Одина- род Ярла. Таков закон Валхаллы.

Варг Викернес Скандинавская Мифология и Мировоззрение

0

6

Лебедь — символ Гипербореи. Морское божество Форкий — сын Геи-Земли и прообраз русского Морского царя сочетался браком с титанидой Кето. Их шесть дочерей, родившихся в гиперборейских пределах. Изначально они почитались как прекрасные Лебединые девы (лишь значительно позже из идеологических соображений они были превращены в безобразных чудовищ — грай и горгон).
http://zhitejnik.ru/uploads/posts/2011-04/thumbs/1302510535_bardo22.jpg
Форкий
Дискредитация горгон шла по той же схеме и, видимо, в силу тех же причин, что и приписывание противоположных знаков и отрицательных смыслов при распаде общего индоиранского пантеона на обособленные религиозные системы, когда «деви» и «ахуры» (светлые божественные существа) становятся «дэвами» и «асурами» — злобными демонами и кровожадными оборотнями. Это общемировая традиция, присущая всем без исключения временам, народам, религиям. Демонизация политических противников еще совсем недавно выступала в России эффективным средством идеологической борьбы. Как еще иначе объяснить превращение Сталиным былых соратников по партии в извергов рода человеческого, что незамедлительно повлекло за собой их физическое уничтожение? Что же тогда говорить о глубокой древности!
   Судя по всему, еще до начала миграции протоэллинских племен на Юг у части их произошла переориентация на новые идеалы и ценности. Особенно наглядно это проявилось на примере самой знаменитой из трех горгон — Медусы (Медузы). Как и многие другие хорошо знакомые имена мифологических персонажей, Медуса — это прозвище, означающее «владычица», «повелительница». Дочь Морского царя Форкия, возлюбленная владыки морской стихии Посейдона — прекрасноликая Лебединая дева Медуса властвовала над народами северных земель и морей (как выразился Гесиод, «близ конечных пределов ночи»). Но в условиях господствующих матриархальных отношений Власть не ужилась с Мудростью: соперницей Медусы стала Афина. Скупые осколки древних преданий позволяют восстановить лишь общую канву разыгравшейся трагедии.[46] Не поделили власти над Гипербореей две девы-воительницы. Борьба была жестокой — не на жизнь, а на смерть. Первым актом изничтожения соперницы стало превращение прекрасной Лебединой царевны Медусы в отвратительное чудовище с кабаньими клыками, волосами из змей и взглядом, обращающим все живое в камень. Данный акт символизирует, скорее всего, раскол протоэллинского этнического и идеологического единства и отпочкование той части будущих основателей великой древнегреческой цивилизации, которые, возможно, под воздействием природной катастрофы и под предводительством или покровительством девы Афины двинулись с Севера на Юг и в пределах жизни отнюдь не одного поколения добрались до Балкан, где, воздвигнув храм в честь Афины, основали город, и поныне носящий ее имя.
   Но женская мстительность не знает границ. Афине было мало морально уничтожить Медусу — ей потребовалась еще и голова соперницы. Вот почему, некоторое время спустя, она отправляет назад, в Гиперборею, своего сводного брата Персея и, по свидетельству многих, сама сопровождает его. Обманным путем Персей и Афина вместе расправились с несчастной Медусой: по наущению Паллады сын Зевса и Данаи отрубил горгоне голову, а Афина содрала с соперницы кожу и натянула на свой щит, в центре которого поместила изображение головы несчастной Морской девы. С тех пор щит Афины носит название «горгонион» . Лик Медусы украшал также эгиду (доспех или же плащ-накидку), которую носили Зевс, Аполлон и все та же Афина.
   Безудержная жестокость Олимпийских Богов была на редкость изощренной, хотя, должно быть, отражала самые обычные нормы поведения той далекой эпохи. После канонизации Олимпийцев в памяти последующих поколений элементы кровожадности как бы стерлись. Сладкозвучным и опоэтизированным считается прозвище Афины — Паллада. И мало кто вспоминает, что получено оно было на поле битвы, где беспощадная Дева-воительница живьем содрала кожу с гиганта Палласа (Палланта), за что и была присвоена Афине кажущаяся столь поэтичной эпиклеса (прозвище) — Паллада. К живодерным упражнениям прибегали и другие Олимпийцы. Общеизвестно наказание, которому подверг Аполлон фригийца Марсия, вздумавшего состязаться с Солнцебогом в игре на флейте: с соперника также была живьем содрана кожа. Символ поверженной Медусы и в последующие века продолжал играть для эллинов магическую роль. Ее изображения очень часто помещались на фронтонах и резных каменных плитах в храмах .
http://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/7/7f/Athena-Lower_Gardens_of_Peterhof.jpg/450px-Athena-Lower_Gardens_of_Peterhof.jpg
Афина (тип «Паллада Джустиниани») в садах Петергофа
   С точки зрения археологии смысла интерес представляет и корневая основа имени Медуса. Слово «мед» в смысле сладкого яства, вырабатываемого пчелами из нектара, одинаково звучит во многих индоевропейских языках. Более того, близкие в звуковом отношении слова, означающие «мед», обнаруживаются в финно-угорских, китайском и японском языках. Возможно, допустимо говорить о тотемическом значении «меда» или «пчелы» для какой-либо доиндоевропейской этнической общности. (Что касается названий «металл», «медь», всего спектра понятий, связанных со словами «медицина», «медиум», «медитация», «метеорология», «метод» и т. п., имен Медея и Мидас, народа мидян и страны Мидии, а также Митании, то все они взаимосвязаны с общей древней корневой основой «мед».) Таким образом, в словосочетании Горгона Медуса проступают четыре русских корня: «гор», «гон», «мед», «ус» («уз»). Два из них наводят на воспоминания о Хозяйке Медной горы, а горная сущность горгоны приводит к возможному прочтению (или интерпретации): Горыня, Горынишна, хотя индоевропейская семантика корневой основы «гор» («гар») многозначна, да и в русском языке образуется целый букет смыслов: «гореть», «горе», «горький», «гордый», «горло», «город», «горб» и т. д.
   Память о Горгоне Медусе у народов, во все времена населявших территорию России, не прерывалась никогда. Змееногая Богиня-Дева, которая вместе с Гераклом считалась греками прародительницей скифского племени, не что иное, как трансформированный образ Медусы. Лучшее доказательство тому не вольное переложение мифов в Геродотовой «Истории», а подлинные изображения, найденные при раскопках курганов . Похожие лики змееногих дев в виде традиционных русских Сиринов встречались до недавнего времени также на фронтонах и наличниках северных крестьянских изб. Одно из таких резных изображений украшает отдел народного искусства Государственного Русского музея (Санкт-Петербург).
   В русской культуре сохранилось и другое изображение Медусы: в лубковой живопи-си XVIII века она предстает как Мелуза (Мелузина) — дословно «мелкая» (см. Словарь В. Даля): вокализация слова с заменой согласных звуков произведена по типу народного переосмысления иноязычного слова «микроскоп» и превращения его в русских говорах в «мелкоскоп».
http://silaev-ag.ru/UserFiles/Image/dict/img57.jpg
Мелузина
Однозначно связанная в народном миросозерцании с морем, русская Медуса-Мелуза обратилась в сказочную рыбу, не потеряв, однако, ни человеческих, ни чудовищных черт: на лубочных картинках она изображалась в виде царственной девы с короной на голове, а вместо змеевидных волос у нее ноги и хвост, обращенные в змей (рис. 26). Ничего рыбьего в самом образе русской Мелузы-Медусы практически нет — рыбы ее просто окружают, свидетельствуя о морской среде. Похоже, что русская изобразительная версия гораздо ближе к тому исходному доэллинскому архетипу прекрасной Морской царевны, которая в процессе Олимпийского религиозного переворота была превращена в чудо-юдо. Память о древней эллинско-славянской Медусе сохранилась и в средневековых легендах о Деве Горгонии. Согласно славянским преданиям, она знала язык всех животных. В дальнейшем в апокрифических рукописях женский образ Горгоны превратился в «зверя Горгония»: его функции во многом остались прежними: он охраняет вход в рай (то есть, другими словами, является стражем прохода к Островам Блаженных).
   В несколько другом обличии и с иными функциями предстает Медуса в знаменитых древнерусских амулетах-«змеевиках». Магический характер головы Медусы, изображенной в расходящихся от нее во все стороны змеях, не вызывает никакого сомнения, его защитительно-оберегательное предназначение такое же, как и на щите Афины-Паллады или эгиде Зевса. (Сохранившаяся по сей день культурологическая идиома «под эгидой» по существу своего изначального смысла означает «под защитой Горгоны Медусы».) Знаменательно и то, что тайный эзотерический смысл доэллинских и гиперборейских верований дожил на русских амулетах чуть не до наших дней: точная датировка даже позднейших находок является крайне затруднительной. В христианскую эпоху неискоренимая вера в магическую силу и действенность лика Медусы компенсировалась тем, что на обратной стороне медальона с ее изображением помещались рельефы христианских святых — Богоматери, Михаила-Архангела, Козьмы и Демьяна и др. (рис. 27).
   До сих пор не дано сколь-нибудь удовлетворительного объяснения происхождению и назначению русских «змеевиков». Современному читателю о них практически ничего не известно: в последние полвека — за малым исключением — публикуется репродукция одного и того же медальона, правда, самого известного — принадлежавшего когда-то Великому князю Владимиру Мономаху, потерянного им на охоте и найденного случайно лишь в прошлом веке. На самом деле «змеевиков» (в том числе и византийского происхождения) известно, описано и опубликовано множество.И с каждого из них на нас смотрит магический взгляд Девы-охранительницы Горгоны Медусы, представляющей собой табуированный тотем.

В. Демин

0

7

Видно, боги воевали между собой нещадно, ничем не брезгуя, и вызывали человеческие жертвы - то же происходит и сегодня...

0

8

Леонид Андреев "Рогоносцы"

1

На одном из маленьких островков Средиземного моря, где среди камней, жирных кактусов и низкорослых пальм еще витают призраки веселых греческих богов, сохранился от давних времен один очень странный и необъяснимый обычай. Ему удивляются редкие путешественники, прихотями бродяжнической судьбы занесенные на островок, с ним борется мрачное духовенство, против него восстает и современный разум, холодный и скучный, - но сила тысячелетней привычки побеждает всякое сопротивление и сама насмехается над смеющимися.

http://uploads.ru/t/g/q/D/gqD2P.jpg

Обычай этот, или празднество, каким считают его некоторые, приурочен к осеннему времени, когда собран виноград и молодое кислое вино уже начинает невинно покруживать головы и веселить сердца. Самый день торжества обычно держится в тайне его трагическими участниками, но в один из первых больших церковных праздников, следующих за сбором винограда, весь островок вдруг наполняется громким пеньем, музыкой и криком: это появились в своей торжественной процессии мужья-рогоносцы. Каждый муж, считающий себя обманутым женою, привязывает ко лбу бычьи, козлиные или иные рога, какие удалось добыть, и в сообществе с остальными такими же рогоносцами в течение целого дня шатается по городку и тропинкам маленького острова.

Но не нужно думать, что рогоносцы эти погружены в печаль или уныние, объясняемое обстоятельствами, - наоборот, их странное шествие дышит весельем, они поют и смеются, дудят в маленькие флейточки, барабанят, тренькают на мандолинах и гитарах. Некоторые даже подплясывают, и все вместе весело перекидываются остротами и шутками с сопровождающей их толпой, что под ярким солнцем Средиземья, на фоне гор и голубеющих морских далей составляет отнюдь не печальное зрелище.

Количество мужей-рогоносцев, конечно, в разные годы различно и сильно колеблется: ибо если есть урожай на виноград и маслины, то существует он и на рога; и бывало время, когда всего десятка два или три рогоносцев вяло таскались по островку, теряя бодрость от малолюдства и скуки, но случались и такие года, что чуть не пол-острова убиралось рогами и производило неописуемый шум и гомон.

Но что же делают преступные жены, пока их несчастные мужья столь странно веселятся?

2

Когда хорошенькая и легкомысленная Розина заметила, что муж ее, Типе, вернувшись из города, что-то пронес под полою и запер на замок в своем сундуке, она не на шутку обеспокоилась: нечто колючее в форме спрятанного предмета напомнило ей большие бычьи рога. Но неужели он догадался? Когда-то Типе, человек мрачный и важный, грозил ей в шутку, что в случае измены не только наденет рога, но даже позолотит их, к чему, по его мнению, его обязывало положение богача на островке и возраст. Однако, зная серьезный и сдержанный характер мужа, Розина тогда не поверила этой угрозе и не испугалась; последующие года, когда Типе уже имел некоторые основания присоединиться к процессии, но не делал этого, оставаясь только зрителем, укрепили ее уверенность. Но если спрятанное не есть рога, если Типе действительно не задумал этой подлости, то чем объяснить тогда его необыкновенную любезность и ласковость, столь не похожие на обычную его манеру обращения с женой?

А сбор винограда уже начался, и надо было торопиться предупредить несчастье. И вот, поцеловав мужа (она тоже была особенно нежна все это время), Розина отправилась в городок, к аптекарю Мартуччио, который, кроме прямого своего дела, занимался еще тем, что приготовлял для мужей рога по их заказу, золотил их, полировал и пригонял по мерке: может быть, ей удастся что-нибудь выпытать про мужа.

Придя, она вначале несколько смутилась: Мартуччио сидел на пороге своей лавочки и тщательно скоблил какие-то огромные, небывалые рога, а возле восседало в разных позах целое собрание молоденьких женщин и мужчин, смотревших на его работу и непринужденно шутивших. На Розину также сперва взглянули с удивлением, но когда она попросила у аптекаря слабительной воды для мужа, все поняли, что она пришла за делом, и перестали обращать внимание. Оказалось, впрочем, что и все женщины пришли неспроста, а за лекарством, и все имели добрый и невинный вид, и это опять не понравилось Розине. Мужчины же пришли так, без дела, лениво покуривали и были, в общем, непонятны.

- Какая это глупость! - сказала Розина, нахмурив брови. - И кого они могут напугать этими рогами? Мой Типе никогда бы не пошел на такую глупость: рога!
- А разве?.. - спросил один из мужчин, наглый Паоло, и засмеялся.
- Никакого нет "разве", я просто так говорю. Уж не для тебя ли эти рога, Паоло, ты что-то слишком весел? - съязвила Розина, но Паоло не шелохнулся.
- Тогда увидишь, для кого, - лениво ответил он, и опять все мужчины засмеялись. Засмеялись и женщины, а Мартуччио, аптекарь, отодвинул рога на длину руки, полюбовался ими и сказал:
- Это для меня. Хороши?
- А ты примерий! - засмеялась бойкая Пьеретта. - Тогда мы и скажем.

Мартуччио приставил рога, но оказалось, что они велики для его узкого сдавленного лба, и все женщины стали припоминать, какие лбы у их мужей? Но так по памяти судить было трудно, и опять все стали смотреть на Мартуччио, взявшего для отделки другие, красиво изогнутые козлиные рога. Среди женщин пробежал даже шепот восхищения.

- Их непременно надо позолотить, такие хорошенькие! - сказала красивая и важная Катарина.
Мартуччио поднял глаза и поверх очков взглянул на Катарину, спросивши только:
- Ты советуешь?
Но Катарина покраснела, как декабрьская роза, а мужчины опять чему-то засмеялись. "Так ничего у них не узнаешь", - подумала Розина и, сделав грустное лицо, сказала:
- Ах, Мартуччио, я и забыла попросить у тебя лекарства для моего бамбино... что-то он жалуется... Пойдем к тебе, я скажу.
- Пойдем! - покорно согласился аптекарь.

Провождаемые насмешливыми взглядами мужчин, они вошли в глубину темной лавочки, и Розина зашептала, сжав руку старого аптекаря:
- Послушай, Мартуччио, я дам тебе десять лир, если ты ответишь мне, был у тебя Типе или нет? Я умоляю тебя.
- Ни за сто, ни за тысячу лир, красавица. Ведь ты знаешь обычай? А если я начну выдавать, то и заказывать мне никто не станет, подумай сама.
Розина заплакала:
- Но ведь он лжет! Я ему никогда не изменяла, разве я могу кому-нибудь изменять? Ты меня знаешь, Мартуччио, такая ли я, чтобы изменять мужу? Это так дурно!
- Я верю тебе, красавица, - ответил аптекарь, - да я и не говорил, что Типе заказывал мне рога.
- А для кого эти... такие большие... с золочеными кончиками? С красной ленточкой... богатые?

Она опять заплакала, но Мартуччио остался неумолим и только уверял, что ничего открыть не может. Розина уже достала золотые двадцать лир, чтобы сунуть их аптекарю в руку, когда с порога раздался нежный голос вошедшей Лючии:
- Здравствуй, Мартуччио... А я к тебе за лекарством, что-то мой бамбино жалуется на животик... Это ты, Розина, здравствуй!

Так и пришлось уйти Розине, ничего не узнав, и сколько потом она ни ходила, сколько ни упрашивала, Мартуччио остался непреклонен. "Вот старый козел, - думала Розина, возвращаясь, - лучше бы себе золотил рога, чем позорить честных женщин".

3

А Типе был все так же любезен, и что ни день, то все любезнее. Подарил ей четки и новый платочек и так ласкался к ней, словно в первые месяцы супружества; и за лоб никогда не брался, как прежде. "Какой негодяй! Какой лицемер!" - думала несчастная Розина, нежно гладя рукой по его плеши и чувствуя в ладони точно колючки: теперь ее какая-то странная сила тянула к голове мужа, все время хотелось потрогать и пощупать.

- Я тебя так люблю, ты такой умный! - говорила она и добавляла со смехом: - А знаешь, что эти дураки опять задумывают?
- Что такое, моя дорогая? Не знаю.
- Да опять эти рога... такая глупость! Я как-то проходила мимо аптекаря, и у него их столько заготовлено, просто смешно смотреть. Я так смеялась!
- Да, говорят, что этот год счастливый: и виноград хорош, и рога удались. Мне кто-то говорил, не помню кто.
- Но ведь это глупо, мой дорогой, ты не думаешь?
- Такой уж обычай, моя дорогая, кому-нибудь надо так.
- А ты пойдешь смотреть?
- Да, надо посмотреть, все идут, так нельзя же мне одному оставаться дома.

Так и здесь ничего не узнала бедная Розина. Воспользовавшись тем, что Типе забыл однажды ключи, посмотрела она в сундучке, но там было пусто, и сперва это обрадовало ее. Но потом пришло в голову, что Типе отнес рога к аптекарю менять на лучшие или спрятал их в другом месте и что ключи он оставил нарочно, чтобы еще больше обмануть ее, - и стало ей совсем грустно. Что же делать?

А тем временем несколько таких же женщин, знавших друг про друга истину, сговорились и тихонько, в вечерней темноте, прокрались к аббату, чтобы просить его об отмене глупого и вредного обычая. Пожилой аббат, отец Никколо, внимательно выслушал их и сказал:

- Сам знаю, что нехорошо, и тщетно борюсь с этим дурным грязным обычаем. Истинный христианин должен со смирением принимать это испытание, а не веселиться, не прыгать козлом и не петь непристойные песнопения, подобно нечестивому язычнику. Сам знаю, дети мои, и горько страдаю, но что могу поделать, если ваши мужья так безумны!

Тут вошла экономка отца Никколо, полнотелая Эсминия, и также присоединила свой голос к просьбам несчастных женщин:
- Помоги им, падре, ты видишь, как несчастны эти оклеветанные женщины!

Как-то странно, немного вбок и искоса, взглянул аббат на полнотелую Эсминию, погладил себя по лысеющему надлобью и даже заглянул ладонью на гуменце, потом вздохнул и продолжал с некоторой нерешительностью:

- Как человек безбрачный, не могу понять, какое они находят в этом утешение? Допустим, что я приставил бы рога к моему лбу, к этому месту, и с музыкой пошел бы по острову, - какое испытал бы я чувство, кроме известного, конечно, облегчения... и даже некоторой радости при виде такого количества однофамильцев?

- Не понимаю я, какая тут может быть радость, - гневно сказала Эсминия, - а оклеветать честную женщину ничего не стоит!

И, хлопнув дверью, вышла. И еще с большею задумчивостью продолжал отец Никколо, лишая женщин последней надежды:

- Но не будет ли радость эта нечестивою? И в самой потребности испытать таковую, - он снова внимательно потер себя по надлобью, - не кроются ли сети дьявола? И буде такой обычай распространится между нами, не возникнет ли из этого наибольшего и неприятнейшего соблазна? Допустим, например, что целый большой город, подобный Риму или Парижу, следуя нашему обычаю...

Но сколько ни думал падре, ни до чего додуматься не мог: так в позе размышления противоречивого и оставили его женщины, пришедшие за помощью. И, возвращаясь домой по темным уличкам и избегая встречи, они сквозь слезы смеялись над почтенным аббатом и выбирали ему у аптекаря наиболее подходящие рога.

Неизвестный же день осмеяния все приближался, уже собран весь виноград и превращен в жиденькое винцо, уже чудятся по утрам ненавистный смех: и звуки мандолин. И тогда решила Розина повидаться с своим любовником Джулио, встреч с которым за это время боязливо избегала, и попросить у него совета, как дальше поступать с Типе: покаяться ли и просить прощения или же спокойно довериться его близорукости?

Даже побледнел краснощекий Джулио, когда услыхал, что Типе, кажется, заказал себе рога у Мартуччио, и притом золоченые.
- Да не может быть! - воскликнул Джулио и с отчаянием покачал головою. - Какой ужасный год! Ты знаешь ли, Розина, что наш нотариус, синьор Бумба, также приобрел себе рога!
- Что же это будет, Джулио? Я тогда не выдержу, я умру. Не лучше ли пасть на колени и сознаться? Типе такой добрый.
Джулио гневно вспыхнул.
- Он не добрый, если заказывает рога, и притом золоченые!
Розина слегка обиделась и сказала:
- Он не может не золоченые, ведь мы богатые, не тебе чета. Но если я сознаюсь, а окажется, что он ничего не знал, и я только удивлю его?
Джулио согласился с нею:
- Это очень возможно. А когда ты сознаешься, он возьмет и купит рога, и нам хуже будет. Я думаю, что лучше положиться на бога, нашим умом мы тут ничего не сделаем. И еще я попрошу тебя, чтобы ты больше не звала меня, и не приходила ко мне, и не смотрела на меня даже в церкви. Прощай!
Розина заплакала и сквозь слезы сказала:
- Какой же ты дурной, Джулио, я очень жалею, что полюбила тебя.
- Я не дурной, а если ты любила меня, то зачем была такой неосторожной, что твой муж все заметил? Я уважаю себя и не хочу, чтобы надо мною все смеялись и показывали пальцами: вот прячется у стены глупый Джулио, который попался! Тогда меня ни одна женщина любить не станет и лучше мне совсем уйти с острова. Прощай!

Так и ушел. Потеряв последнюю надежду на помощь, Розина решила не спать совсем, чтобы уследить мужа, когда он захочет пройти на процессию, и отнять у него рога и не пустить его. Так было однажды на острове, когда какая-то решительная женщина успела в день процессии запереть своего мужа в сарайчик, а один он идти потом. не захотел.

И с ночи Розина крепилась и не спала, но к утру каждый раз засыпала так крепко, что трудно было добудиться.
Со страхом смотрела она, тут ли муж, а любезный Типе, нежно глядя ей в заспанные глазки, спрашивал:
- Ты не больна ли, моя дорогая? И не сходить ли тебе к аптекарю посоветоваться?

4

Так случилось и в это роковое утро: проснулась Розина, а солнце уже высоко, и мужа нет, и в отдалении явственно слышится музыка, песни и смех, гуд бубна и веселые крики. "Какой сегодня праздник?" - подумала Розина, еще не разобравшись, но вдруг поняла, все печальное значение веселой музыки и горько заплакала.

- Никуда я не пойду, - решила она,- буду лежать на постели и прятаться, никому не покажусь на глаза; лучше умру, чем вынесу такую насмешку.

Но вдруг новая, более радостная мысль заставила ее вскочить с постели: а если Типе вовсе и не участвует в; процессии, а идет вместе с другими зрителями, серьезный, и важный, как всегда? Необходимо пойти и самой убедиться, прежде чем плакать и отчаиваться.

Долго и медленно одевалась Розина, колеблясь в выборе платья и цветов: одевать ли праздничное веселое, как подобает невинной женщине, или темное, приближающееся к трауру? Наконец решила так: юбку и корсаж надела темные и в руки взяла новые четки, а голову покрыла веселым новым платочком. И, то поднимая глаза, как женщина честная и веселая, то опуская их долу, вышла она из дома, гонимая слабой надеждой, тщету которой она и, сама сознавала. Тепло светило осеннее солнце, сладко пахло листом еще зеленого лимона, и красными пятнами, как, кардинальская сутана, горела под кручею распустившаяся герань; и на море из голубого шелка не белелось ни единого паруса, ни единой лодочки: видно, и от рыбной ловли отказались на этот день мужья-рогоносцы, продолжавшие шумно веселиться где-то за горою.

Следуя по звуку барабана, степенно приблизилась Розина к показавшейся процессии, - и тут-то сбылись ее самые печальные предчувствия: в середине многолюдной толпы рогоносцев, растянувшейся по дороге, как войско, в одном из первых рядов чинно и важно шествовал Типе, ее муж. Его плешивую голову увенчивали те самые бычьи золоченые, богатые рога, которые так чудесно угадала она среди других рогов, а во рту он нес длинную сигару и курил, как ни в чем не бывало. И как стояла среди камней Розина, так и присела, радуясь, что ее не заметили за толстыми листами кактуса, и мечтая о том, как бы поскорее добраться до дому и укрыться за его стенами.

А толпа на дороге все увеличивалась, и возрастал шум. По-видимому, рогоносцы еще только недавно выступили в поход из какого-нибудь тайного места, где они заранее собрались; и, привлекаемые звуками музыки и барабана, отовсюду сбегались к процессии любопытные. Тут же гомонили и дети, которых ничто не могло удержать дома в такой замечательный день; не вполне понимая значение происходящего, они весело резвились и с восторгом открывали в рогатом стаде своего отца или дядю.

И над всей толпою стоял веселый шум и крики; многочисленные любители музыки в среде рогоносцев играли на всевозможных инструментах, не преследуя иных целей, кроме собственного самоуслаждения. И кто играл весело и плясал, а кто с характером более меланхолическим и серьезным наигрывал что-нибудь приятное и мелодическое: так четверо известных на острове музыкантов, по вечерам игравших в местном кафе, теперь очень стройно исполняли песню "Аве Мария", вызывая одобрительные замечания товарищей-знатоков.

Каждый вновь пришедший или пришедшая торопливо окидывал общим взглядом ряды рогатого войска и с жаром выражал свои впечатления, неожиданно находя своих знакомых и шумно приветствуя их. Кого здесь только не было! Год действительно удался необыкновенный, и жатва рогов превосходила всякие ожидания.

Особенно громко щебетали женщины, которым посчастливилось остаться в числе зрителей, жалели рогоносцев и негодовали на их преступных жен.

- Смотрите! Смотрите! Беневолио! Кто бы мог этого ожидать для такого хорошего человека! - кричали они, указывая на толстого, круглого горожанина, игравшего на барабане и весело моргавшего под навесом огромных кудреватых рогов: - Здравствуй, Беневолио!
Вместо ответа он весело подмаргивал, а женщины удивлялись дальше:
- Страсти господни! Да это Леоне! Бедненький! Здравствуй, Леоне!
Леоне, не оглядываясь и продолжая приплясывать, снисходительно бросил в ответ:
- Здравствуй, Кончетта, как поживаешь? - и сделал правой ногой такой смелый силуэт, что засмеялись даже наиболее серьезные. Надо заметить, впрочем, что в шествие свое обманутые мужья внесли такое же разнообразие характеров, какое имелось у них и в жизни.

Так, рядом с пляшущим Леоне лениво тащился старый носатый рыбак Джиованни, а дальше важно и несколько рисуясь, шел молодой щеголь и богач Риччиардо, только недавно женившийся. К своему жирному лбу он прикрепил маленькие изящные рожки, на кончиках позолоченные, и небрежно отвечал на приветствия, видимо и здесь почерпая пищу для своего тщеславия. Совсем иначе и более приятно вел себя весельчак Алессио: он мало того, что выкрасил рога пурпуровой краской, но еще навесил на них маленькие бубенчики, которыми непрестанно звонил, потряхивая курчавой головою. Все его приветствовали, даже дети, а зрители-мужчины серьезно и важно похваливали его:
- Бравый малый! Алессио, не забудь, что еще за мною стаканчик вина!

Очень сильное впечатление произвел своим появлением синьор нотариус Бумба, оказавшийся настолько добрым и негордым, чтобы и для себя принять исконный обычай острова. Польщенные мужчины и женщины хором кричали:
- Синьор Бумба! Смотрите, смотрите: сам синьор Бумба! Доброе утро, синьор Бумба!
- Доброе утро, доброе утро! - рассеянно отвечал синьор Бумба, ибо, как человек деловой, он и здесь не оставлял мысли о своих занятиях, деньгах и клиентах. Под мышкою он нес кожаный портфель, а маленькие грязные рожки, небрежно привязанные, сбились у него несколько набок, чего он даже и не замечал. Многим, конечно, это последнее не могло понравиться, и среди приветственных криков послышались и голоса осуждения, ставшие особенно громкими, когда в его грязноватых рожках признали прошлогодние рога бедняка Пиетро.
- Какой скупец этот синьор Бумба, - говорили зрители не мог для такого дня купить новые рога!
- Поправьте рога, синьор Бумба, - советовали женщины, а он только отмахивался свободной рукой и бормотал:
- Ну, ну! И так сойдет, - и, увидев в толпе клиента, остановился и вступил с ним в разговор о процессе. Но тут вся толпа забыла даже нотариуса перед новым неожиданным зрелищем: из-за свисших очков блеснули хитрые глазки самого аптекаря Мартуччио! И на лысой голове Мартуччио - кто мог это подумать! - высоко торчали какие-то необыкновенно высокие и прямые рога, на концах обделанные в серебро!
- Вот и доработался! - говорили женщины не без лукавства, но мужчины и здесь одобрили бравого старика. Сам же Мартуччио, среди общего смеха, шутливо и весело козырял, прикладывая руку к рогам, как к военной каске, так как раньше служил солдатом и был человек добрый, умевший обходиться с людьми.
- Все мои изделия! - говорил он, показывая на чащу рогов, колыхавшихся по дороге, и подгонял отставшего нотариуса: - Эй, синьор Бумба, оставьте ваши дела, сегодня праздник!
- Я только отдал бумагу! - оправдывался нотариус и поспешно нагонял остальных.

День становился жарким, и у маленького кабачка перед городом все остановились, чтобы выпить винца и промочить пересохшее горло. Тут некоторое время отдыхали, расположившись за столиками; кое-кто снял рога и, положив их возле своего стакана, вытирал запотевший лоб. Потом снова надевал, как шляпу. Более пожилые люди толковали о своем хозяйстве, о винограде и червях и жаловались на ранние холода по утрам, а молодежь устроила в садике игры и танцы. Весельчак Алессио взял щеголя Риччиардо вместо подруги и протанцевал с ним отчаянную тарантеллу под глухие звуки бубна, на котором играл толстый Беневолио. Потом пошли дальше, оживленные молодым вином, и вступили на улицы городка, где уже у всех дверей и окон толпились зрители.

Тут впервые обнаружили свое существование и преступные жены. Когда процессия двигалась мимо домика Беневолио, у окна во втором этаже показалась его жена, Лукреция. Волосы у нее были не причесаны и растрепаны, лицо опухло от слез и крика, и на всю улицу громким голосом она стала упрекать мужа в неправде:
- Посмотрите на этого пьяницу и разбойника! Кто поверит такому лжецу! Пусть бы громом убило клеветника!
А Беневолио, при общем смехе, стал против нее и так забил в барабан, что даже ее голоса не стало слышно, так она и спряталась назад, в глубину комнаты.
- Вот и поделом ей,- говорили зрители, - обманывать такого хорошего человека! Пусть-ка поплачет!

А еще дальше выскочила из своего дома совсем растрепанная Эмилия, жена весельчака Алессио и, уцепившись за его платье, с криком и слезами не пускала его дальше. Но он даже не оглядывался и, продолжая дудеть в трубу, тащил за собою бедную слабую женщину, что вызвало новый смех и громкие шутки. Так они и шли, пока наконец утомленная Эмилия не отцепилась от платья мужа и не зашагала рядом с ним, продолжая кричать и жаловаться, ибо голос имела сильный и не утомляющийся; и во весь длинный день не оставляла она Алессио, гуляя с ним по всему острову и на остановках допивая вино из его стакана.

Прошли и мимо аббата, стоявшего у себя на балкончике и неопределенно потиравшего белой рукой плешивое надлобье; и тут из вежливости музыка замолчала, и все стали кланяться отцу Никколо. Но когда высунулась из окна полнотелая Эсминия и стала плеваться в толпу и поносить ее за безбожие, все опять развеселившись и зашумели, а аптекарь Мартуччио, атеист и вольнодумец, громко крикнул аббату:
- Идите к нам, отец Никколо, с нами веселее, чем одному. А рога у нас найдутся!
И добрый отец Никколо нисколько не обиделся, еще долго стоял на балкончике и даже с удовольствием выслушал "Аве Мария", которую для него исключительно еще раз исполнили музыканты. Хотел он выслать музыкантам и винца, но этого Эсминия не позволила.

Так до темного вечера веселились мужья-рогоносцы, а жены их плакали по своим опустелым домам; но никто не мог бы сказать и не знал, куда попрятались любовники, их как будто и совсем не было на острове.

5

Розина крепко спала, укрывшись с головой, и бамбино спал, когда позднею ночью вернулся домой Типе. Он был на редкость пьян и также на редкость весел, что-то напевал глухим басом и с видимым удовольствием проглотил обильный ужин, приготовленный ему любящей женой. Походил по комнатке, сиявшей необыкновенной чистотою, но Розины будить не стал, чего она очень боялась под своим одеялом, а разбудил бамбино и долго болтал с ним о всяких пустяках.

- А я буду ходить с рогами, как и ты, когда вырасту? - спрашивал невинный бамбино, полдня таскавшийся за процессией, - мне очень понравилось, ты был такой важный!
- Будешь, будешь и ты, бамбино! - отвечал Типо, целуя ребенка и снова укладывая его спать.

Когда в доме все стихло, Розина осторожно протянула руку к мужу, лежавшему рядом: еще не знала она, примет он ее руку или грубо оттолкнет. Долго и нерешительно кралась рука и наконец коснулась плеча мужа с немым вопросом... Но ответа не было, сколько она ни ждала: Типе крепко спал спокойным сном честного труженика, утомленного за день.

Спал и бамбино. И еще раз в этот день горько-прегорько заплакала одинокая Розина.

Ссылка

+1

9

Мед поэзии

http://uploads.ru/t/y/w/s/yws3B.jpg

Скальд (сканд. scald- певец-сказатель) – 1) древнескандинавский поэт-певец, исполнявший свои поэтические произведения под аккомпанемент музыкального инструмента. 2) Вообще – синоним поэта.

Мед поэзии, в скандинавской мифологии священный напиток, дарующий мудрость и поэтическое вдохновение. История изготовления меда поэзии и добывания его Одином наиболее подробно изложена в «Младшей Эдде» в форме ответа бога-скальда Браги на вопрос великана Эгира: «откуда взялось искусство, что зовется поэзией?». При заключении мира после войны асов и ванов, рассказал Браги, боги совершили ритуальное смешение слюны в чаше, а затем сделали из нее мудрого человечка по имени Квасир. Карлики (цверги) Фьялар и Галар зазвали Квасира в гости и убили его, а из его крови, смешанной с пчелиным медом, приготовили в трех сосудах — Одрёрир (Óðrerir, «приводящий дух в движение»), Сон (Són, «кровь») и Бодн (Boðn) — мед поэзии. Затем карлы зазвали к себе и убили великана Гиллинга и его жену. Чтобы откупиться от Суттунга, сына Гиллинга, цвергам пришлось отдать ему мед поэзии. Суттунг поставил свою дочь Гуннлёд сторожить мед в скале Хнитбьёрг («сталкивающиеся скалы»). Один, стремясь завладеть медом поэзии, устроил так, что работники Бауги, брата Суттунга, передрались из-за точила и поубивали друг друга, после чего Один поступил (под именем Бёльверк, букв. «злодей») вместо них в услужение к Бауги, испросив вместо платы за службу глоток меда. Так как Суттунг не принял их договора, то Один-Бёльверк достал бурав (рати) и заставил Бауги пробуравить скалу, за которой находилось три сосуда с медом, после чего пролез в обличье змеи в просверленную дыру, провел три ночи с Гуннлёд и с ее разрешения осушил тремя глотками все три сосуда с медом. Затем, превратившись в орла, Один улетел в Асгард, где выплюнул весь мед в чашу. Мед Суттунга Один отдал асам и «…тем людям, которые умеют слагать стихи». В основе этого этиологического мифа о священном меде лежат, по-видимому, переработанные и впоследствии объединенные три версии: изготовление меда из слюны богами, из крови карлами и похищение Одином (как культурным героем) меда у первоначальных его хранителей — великанов (по типу мифов о добывании культурным героем пресной воды или сказочным персонажем чудесного лекарства). В «Речах Высокого» («Старшая Эдда», 104–110) содержатся отрывочные сведения об истории похищения Одином меда у Суттунга и Гуннлёд (но священный мед не называется там медом поэзии), а также описывается мучительная «шаманская» инициация Одина, пронзенного копьем и провисевшего в течение девяти дней на мировом древе 138-140). Эта история отчасти является параллелью к добыванию меда у Суттунга, так как после испытания Один получает от великана Бёльторна (отца его матери) магические заклинания и пьет мед из сосуда Одрёрир. Мировое древо сопоставимо со скалой мифа о Суттунге (вверху мирового древа орел, а внизу змей; Один проникает в скалу — туда в виде змея, обратно — в виде орла). Бёльторн соответствует Суттунгу, шаманское камлание (к которому священный мед имеет прямое отношение как средство приведения в экстаз и которое предполагает путешествие души «шамана») — путешествию культурного героя. К строфам 138–140 «Речей Высокого», в свою очередь, близка ситуация, описанная в «Речах Гримнира» («Старшая Эдда»), где Один после мучительного стояния между костров получает глоток меда и начинает вещать. Наконец, «Прорицание вёльвы» («Старшая Эдда») намекает на то, что в медовом источнике Мимира находится глаз Одина, отданный, возможно, за право пить из источника мудрости (версия «Младшей Эдды»).
      Во всех этих случаях священный мед тесно связан с Одином (миф о меде — важнейший в одинической мифологии) и символизирует экстатический источник как мудрости, так и обновления жизненных и магических сил. Мировое древо Иггдрасиль само покрыто медвяной росой и питает корни в медвяных источниках, из которых пьют мед бог Хеймдалль и Мимир. Медвяным молоком козы Хейдрун поддерживают в Вальхалле свои силы павшие воины (эйнхерии).

                            СОНЕТЫ СОЛНЦА

                       Сонеты солнца, меда и луны.
                       В пылании томительных июлей
                       Бросали пчелы рано утром улей,
                       Заслыша дух цветущей крутизны.

                       Был гул в горах. От солнца ход струны.
                       И каменный баран упал с косулей,
                       Сраженные одной и той же пулей.
                       И кровью их расцвечивал я сны.

                       От плоти плоть питал я, не жалея
                       Зверей, которым смерть дала рука.
                       Тот мед, что пчелы собрали с цветка, -

                       Я взял. И вся пчелиная затея
                       Сказала мне, чтоб жил я не робея,
                       Что жизнь смела, безбрежна и сладка.

                       Константин Бальмонт

СЛОВО

В оный день, когда над миром новым
Бог склонял лицо свое, тогда
Солнце останавливали словом,
Словом разрушали города.

И орел не взмахивал крылами,
Звезды жались в ужасе к луне,
Если, точно розовое пламя,
Слово проплывало в вышине.

А для низкой жизни были числа,
Как домашний, подъяремный скот,
Потому что все оттенки смысла
Умное число передает.

Патриарх седой, себе под руку
Покоривший и добро и зло,
Не решаясь обратиться к звуку,
Тростью на песке чертил число.

Но забыли мы, что осиянно
Только слово средь земных тревог,
И в Евангелии от Иоанна
Сказано, что Слово это - Бог.

Мы ему поставили пределом
Скудные пределы естества.
И, как пчелы в улье опустелом,
Дурно пахнут мертвые слова.

Николай Гумилев

+1

10

И гудят шрапнели, словно пчелы,
Собирая ярко-красный мёд.
Н.Гумилев

+1

11

Авгуры

Авгурами в Древнем Риме называли жрецов, которые толковали волю богов по полету и крикам птиц.

Известны слова римского государственного деятеля и писателя Катона Старшего (Марк Порций Катон, 234—149 до н. э.), который сказал о себе, что он «удивляется, почему гаруспики (жрецы, гадавшие по внутренностям жертвенных животных и толковавшие явления природы, например, гром, молнию и т. д. — Сост.) не смеются, встречаясь друг с другом».

Оратор, писатель и политический деятель Древнего Рима Цицерон (Марк Туллий Цицерон, 106—43 до н. э.) в своей книге «О гадании» рассказывает, что, обманывая простодушных клиентов, сами авгуры, прекрасно зная о качестве своих прогнозов, понимающе, как заговорщики, улыбались друг другу при встрече.

Иносказательно: люди, полагающие, что только им известно то, что сокрыто от других, от «непосвященных».

Отсюда же выражение «улыбка авгура» — улыбка, адресованная единомышленнику, участнику некоего сговора, «своему» человеку, а также улыбка человека, сознательно вводящего других в заблуждение, хитрая улыбка мистификатора. А. С. Пушкин (Отрывки из путешествия Онегина. Черновая рукопись):

Взглянув друг на друга, потом, Как цицероновы авгуры, Мы рассмеялися тишком.

Энциклопедический словарь крылатых слов и выражений
Автор-составитель Вадим Серов

http://uploads.ru/i/1/H/h/1Hhma.jpg

Общий вид усыпальницы "Гробницы Авгуров" в Тарквиниях, ок. 530 до н.э. После реставрации.

+1

12

Набоков тоже использовал это выражение - с улыбкой авгура. Всякий творец заговорщик! Но это также "авгурский" девиз Серебряного века.

+1

13

Спасибо, надо же, я и не знала, Нимрод де Розарио вскользь упоминает Авгуров, но так вскользь, что становится понятно - нужно посмотреть и понять кто это...)
Отлично, что, вы, Алексей, так знаете литературу, многое становится видно другим взглядом.

0

14

Вот как раньше писали слово Бессмертие, и это было верно!

http://uploads.ru/t/K/y/0/Ky0fu.jpg

Это я к A-Mort

Ссылка

+1

15

Древняя книга волхвов

http://slavyanskaya-kultura.ru/images/drevnyaa_kniga_valhvov_hv_readmas_ru_1.jpg

В Карелии записана книга — знания волхвов — которой, по мнению местных ученых, не одна тысяча лет.

Когда к экспертам в Петрозаводске пришел мужчина и заявил, что готов передать им некие мудрости древних, они не поверили. А тот взялся… напевать им целую книгу. И сомнения исчезли: житель карельской глубинки знал наизусть огромный объем — сотни страниц.

— И мы поняли, что это — открытие, — говорит ученый из Петрозаводска Алексей Попов. — “Праведы”, так называется книга, — это сокровенные знания древних волхвов, которые учат мудрости, говорят о воспитании души. Само название имеет двойной смысл. С ударением на первый слог это будет “Праведы”, от слова “праведный”, — древнее знание о нравственных законах бытия. С ударением на второй слог получается “ПраВеды”. Ведическая (от слова “ведать” — знать) религия древних славян — культура наших далеких предков. Ведать — знать суть жизни, бытия.

— Вы говорите о книге как о сенсации. А что же в ней такого необычного?

— А что было сенсационного, когда в карельском Заонежье в XIX веке были записаны тексты древнерусских былин? Сенсация — в самом факте открытия. Это достояние русской культуры, русской души. Былина тоже представляет миросозерцание предков. В чем сенсационность рун знаменитого эпоса “Калевала”, также записанного в Карелии? И там — стройная система мировоззрения далеких предков финнов и карел. “Праведы” помогают заглянуть в истоки культуры народа. Вы не найдете сведений типа “на Марсе живут инопланетяне”. Но есть в “Праведах” ответы, например, на вопросы о происхождении традиций. Содержание книги указывает, в частности, на то, что христианство на Руси продолжало те нравственные традиции, которые существовали здесь испокон веков.

Книга состоит из четырех частей. Их названия — “Сила”, “Слава”, “Сознание”, “Род”. Идет разговор о том, что такое высшая сила, что такое сила человека, что такое энергия, каким образом человек в этом мире может быть одновременно и сильным и просветленным. Сила — это начало для всего. Слава по книге — это славить Бога. Со-знание — это значит быть в знании, быть рядом с Богом, учиться мудрости. Род — это семья. Семья идет от Бога. Род — это поколения всех людей, которые действительно представляют некое единство. Если ты любишь своих близких и твои близкие любят тебя, они дают тебе силу и знания.

— А кто этот мужчина, который напел “Праведы”? Откуда он получил такие знания?

— Это необычный человек. О себе он практически ничего не сказал. Сообщил лишь, что знание очень древнее, передается из поколения в поколение. И сам он является хранителем родовой памяти, традицию он соблюдает. И сейчас пришло время, по его словам, передать знание.

Верить ли ему? Он сказал: “Мне все равно”. Теперь нам ясно: это действительно древние знания. Мы не во всем согласны с некоторыми мыслями книги. Но наша задача в другом — изучать этот текст. Чем мы сейчас и занимаемся.

Цыганкова Светлана, соб. корр. “Труда”.
Петрозаводск.

Ссылка

запись книги велась в 2001-2003 а издана была в 2005

http://slavyanskaya-kultura.ru/upload/comments/e3f9e2ebd43d08dfd564d796ec5ebfaf.jpg.jpg

Книга Сила

ПЕРВЫЕ

Троица
Диавола боятся.
Бояться надо Бога.
Ведь сказано: судьба, иначе - Бога суд.

***
Бог - Истина.
Но Диавол - Идеал.
Это две крайние ипостаси Троицы,
Иначе - Господа, Хозяина всего.
Вот формула и форма Совершенства,
Как говорят - Вселенной, Мира.

***
Ты жаждешь Истины?
Но Истина - ужасна.
Позволено не многим любить ужас.
Всего скорее, ты жаждешь Идеала.
Идеал прекрасен. Любить его так просто.

***
Бог - Раз или Рас, но не Один.
Диавол - Об или Два.
Это крутятся жернова Мельницы Господа.
Три, мельница, три:
Так жизнь с-Троится с Троицы.

Книга Славы

ЧИСЛА МИРОВ

Троица, Один
Повторим простое:
Вот Троица:
Один,
Раз,
Два.

***
Повторим сложное:
Один Об-емлет и в Себя включает
И Раз и Два.

***
Во-образи и вспомни:
Малый образ, отражённый мир
Подобен Образу, Иначе - Одному, что есть Один и Раз и Два:
Троица.
Всё в мире - с Трёх, иначе с Одного.

Первый Раз
Истинная Троица - за Пре-Делом.
Это значит, что Один всегда Один.
Но за пределом, ниже, после Одного - уже есть Раз.
Этих Разов много.
Любой отражённый мир начнётся с Р-Аза.

Воля и Свобода

Что есть Закон?
Закон есть Воля.
Что есть Система?
Система есть Свобода.
Постигни: Воля и Свобода
Вовсе не одно и то же.
* * *
Кто владеет волею — тот может,
Кто свободен — хочет.
Хотеть и мочь способен только Высший,
Подобный Троице — простой Созидатель.
* * *
Кто волен — тот смеет,
Кто свободен — тот имеет.
Способность сметь и иметь не разрушая
Есть мета — Знак Знатного, воплощенной Личности,
Что вправе управлять.
Все другие, их намного больше, — Сметливые, и только.
Они торопят смерть.

Не–Бо, Не–Беса

Вот ты говоришь: Бог,
И смотришь на небо.
Зачем? Ведь сказано: не–Бо — нет Бога.
Но сказано и: не–Беса — нет Диавола.
* * *
Твой Бог и твой Диавол —
Внутри тебя, в твоей душе,
Что в середине тела, там, где живот —
Иначе жизнь.
* * *
Из середины истекает суть мира,
Втекая тут же в среду.
И из среды втекают в середину мира
Сути других миров.
Так сочетаются в душе
Внешние и внутренние силы.
Так познаётся жизнь.
* * *
Постигни: верха–низа нет.
Что надо понимать под верхом–низом:
Только то, что воз–вышаться над собою трудно,
И это требует труда, иначе — сил.
А падать — сил не нужно,
Работает твоё бес–силие.
* * *
Падать так легко,
Но падает лишь то, что грузно.
Поднимать Ся трудно,
Тем честней твой по–двиг: в гору, в Гору.

[i]Кольцо, Кол[/i]

Итак, в Середине и в Начале — О!
Затем по–являет ся I.
Это атрибуты Первых. Кольцо и Кол.
* * *
Чем отличается скипетр от державы?
Всем.
Чем отличается скипетр от державы?
Ничем.
Во–образи и вспомни:
Прямая есть окружность, чей радиус бесконечен.
Мир бесконечен, и ты это знаешь.

Последовательность, параллельность, парадокс

Что есть Система?
Последовательность, Ряд.
Вот суть счёта чисел: наличие Основания —
Пары, чтобы от–толкнуться.
Потому с–чёт — от Диавола.
* * *
Что есть Закон?
Параллельность, с–Трой.
Вот суть чита букв: наличие Основы —
Раза, чтобы был толк.
Потому чит — от Бога.
* * *
Что есть То и То?
Парадокс.
Вот суть чита и счёта: Лик Нова — Образ,
Чтобы толково от–толкнуться.
Потому чит и чёт — от Господа.
* * *
Вот Троица:
Последовательность,
Параллельность,
Парадокс.

Точка

Господь — Всё и Ничто,
Потому ОнО носит все имена мира.
Есть имена такие — Дыра и Точка,
В которых есть Всё и Ничто,
И из которых всё вытекает,
Туда же и втекает.
* * *
Что Троица есть Точка понять не можешь —
Тогда просто постигай.
Хотя здесь нет сложного:
Вот представь — в дали ты видишь точку.
Это что — человек, единорог или скала?
И не узнать, пока не приблизишься,
То есть не станешь близким, или же — родным.
* * *
Так и в Точке Троицы Что Есть Ис–точник.
Всё истекает из Неё.
Но каждый нижний отражённый мир
Имеет родника, что выше, — своего бога, свой образ,
Что есть он сам.
И каждый бог имеет ниже своё под–Обие.
Ну как, мудрёно? Или просто, ясно?

Дыра

Раз Троица — Дыра,
То каждый отражённый мир также имеет
Форму Дыры.
Это значит, что отражённый мир
Объёмен: он — сосуд,
Иначе — ёмкость.
* * *
Троица — Раз–Мер что за Пре–Делом!
Она как Дыра и как Сосуд безмерна и всемерна.
Сосуд же отражённого мира, как мера, ограничен.
Ты спросишь почему?
Зачем миру нужна Об–олочка, клетка,
То есть скорлупа, ограничение снаружи?
Ответим: а как иначе появиться пару,
То есть отразиться воздуху в Воде,
Чтобы все стихии стали пре–вращаться в Единое?

Звёзды

Теперь пред–ставь Вселенную.
Чья собственность она, пока не рассуждаем.
Что ты видишь? Сначала — звёзды.
Они что, плоскость? Нет, они — шары, объёмы.
То есть, Встреча Тела и Дела, Точки и Дыры.
Вот образ Троицы.
По всему Троица — Звезда.
* * *
Постигни: Первые — все звёзды.
Вот они сверкают и лучат Пространством,
Втягивают Время.
За Первыми летят всё дальше–дальше
Их отражённые миры.
Так Всё проявляется в Ничто по мере мира.
* * *
Постигни: звёзды — боги.
Каждая звезда — господь своих отражёний
Вовне, а внутри она есть Троица.
Так под Идеальной Системой Тела
Растёт грибница Истины, иначе Дела Бога,
И прорастает то там, то там
Всё из как бы Ничего.
* * *
Постигни: ближайшая звезда,
Иначе родник, — это и есть та Дыра,
Через Середину которой
Отражённый мир связан с Высшим Миром.
Для тебя Троица — в середине С–Он–ца.
С–Он–це — твой Первый Господь.

Планеты

Однако, ты прав будешь, если спросишь:
Позвольте, я ж живу на шаре.
Шар Землёй зовётся. Это как, не Время?
* * *
Ну, успокойся, успокойся:
Да, это Время. В Середине Планеты,
Иначе Плана жизни, — та же ПервоФорма.
Через эту Середину Планета дружит с С–Он–цем.
Потому, твой Истинный Господь — Земля.

Будущее, Настоящее

К чему мы все стремимся во Времени?
Знамо, к Будущему.
К чему стремимся мы, как боги?
Знамо, к Господу.
* * *
Постигни: даже если путь твой
Сейчас вниз — всё равно
Нет пути иного, как по–двиг к Господу.
Просто, бывает так: кто–то с–разу вверх,
А кто–то вниз сначала и потом уж вверх.
* * *
Наш Первый Господь — С–Он–це.
Потому к Господу стремится всё, что живо,
И Господь всех греет, всех, кто хочет.
Ты постигни: путь в Середину С–Он–ца — Будущее всех.
Оттуда — к центру Мира, оттуда — за Пре–дел.
* * *
Что делаем мы в Настоящем? Мы живём.
Потому наш Истинный Господь — Планета.
Планета нам даёт пору и опору.
Через свою Середину
Она посылает наши души к С–Он–цу,
Когда придёт черёд.

Образ

Что видишь ты в Мировом Зеркале,
Где — Истина и Мнимость,
Где параллельность переходит в парадокс,
Где сочетаются Время и Пространство?
* * *
Это Образ
Всесильной Личности,
Чья Корона есть Ось Мира.
Это Ос, Ас, Император.
Постигни: это Ты.

Настоящее, Прошлое, Будущее

Мы говорили в Силе,
Что Время — Настоящее.
Пространство — Мнимость.
* * *
Что есть Время?
Это Троица:
Прошлое
Настоящее
Будущее.
Троица едина:
Из одного в другое.
Одно влияет на другое!
Постигни, это важно. Память мнима.
Меняешь Будущее — знай, изменишь Прошлое.
* * *
Но Настоящее есть Истинное!
А как иначе?
Тогда получается, что Прошлое и Будущее — Мнимость.
Всё правильно — их и на самом деле нет.
Что ты на это скажешь?
* * *
Давай сначала.
Троица есть Точка и Дыра.
Иначе, Время истинно, Пространство мнимо.
Троица суть Время! Троица вся Настоящая,
В Ней нет иного.
Иначе, как и говорили:
Прошлое и Будущее — мнимость,
А Настоящее, вернее Жизнь, — вечно!
* * *
Ещё такое: Троица — Раз–Мер,
Первый Мир Что За Пределом!
Раз–Мер — истинен, размеры — мнимы:
Отражения, миры — все мнимы как один.
Иначе — моя вселенная, моё пространство мнимы
И в миг из–меняемы,
Но истинна лишь суть — моя Душа,
Господь в пути по жизням.

Причина вечности

Вот ответь, почему Мир,
Или же Троица, Господь — вечно жив?
Потому, что Один
И сам себе не враг.
* * *
Постигни: Ненависть у Господа — не злоба,
А сила, парная Любви.
Лишь злой желает смерти своим врагам,
У Мира нет врагов.
* * *
Всё просто:
Мир — с–праведливый.
Мир — не злой.
Он смерти не желает —
Смерть не про–исходит.

Смерть

Постигни: Господь творит
Только и только Жизнь!
И с–МерТь в отражённом мире
Лишь мера, назначенная самому себе.
Кем? Ну, это ты знаешь.
* * *
Кто, злобный, в отражённом мире
Творит вокруг смерть — тот копит меру смерти
Для самого себя при новых отражениях.
Кто творит жизнь — тот становится
Подобен Господу
И поднимется всё выше к Вечной Жизни.
Это справедливо.
* * *
Как ты во–об–ражаешь смерть?
Наверное, как Ничто, от–сутствие.
Но если в Троице Ничто — мнимость,
Поскольку Троица есть Суть,
То смерть как Ничто — мнимость тоже!
* * *
Постигни и возрадуйся — ты вечен!
Вернее, вечен Господь — с тобой.
Другое дело — жизнь есть судьба,
И что посеял — то и пожнёшь
Для самого себя.
А как иначе?

Жизнь

Как ты во–об–ражаешь жизнь?
Наверное, так: жить значит быть в настоящем.
То есть жизнь — настоящее,
Стоящее На Основании и На Основе.
Тогда ты обязан согласиться,
Что вечно жить получится тогда,
Когда мир со–блюдает Закон и Систему и Право
СамОдержавия.
Кто ж, как не сам,
Себе объяснит, себя научит и заставит?
* * *
Нет такого, чтоб в созидании Жизни
Од обходился без Венчаной Пары,
МужЧины и ЖенЧины,
Которые в Троице сочетают
Естество, Раз, и Искусство, Два.

Начало

К чему мы это говорим?
К тому, чтоб ты постиг: всякий отражённый мир
Начинается с единой как бы Точки.
Точка — вот начальник, родник и источник.
* * *
Всякий отражённый мир в своём Начале
Всемерен и безмерен.
Это Точка, из которой возможно всё, ничто не сложно.
Потому всякий отражённый мир в Душе — чист, честен.
Душа — корень мира в Мире.
* * *
Подумай: так и есть.
Что понимаем мы под На–стоящим?
То Что Стоит.
На чём? На ОсНовании и на ОсНове.
Настоящее есть Нов, всегда и вечно новый.
* * *
Постигни: каждый новый миг Настоящее тоже Ново,
Так из–меняются во всём Мире
Помгновенно Всё и Ничто,
Так про–исходит Дело.
Иначе — в вечности умрёшь от скуки.

Из–вращение Времени и Пространства

Жить значит иметь в запасе Время —
Долю Настоящего. Это так.
Но жить значит помнить!
Ведь Троица Времени такая:
Настоящее
Прошлое — Будущее.
Постигни: ты всегда помнишь то, и то:
Прошлое и Будущее.
Ну а как иначе перейти от Мига к Вечности
И от Вечности к Мигу?
Только через долготу Пространства.
* * *
Подумай.
Жизнь по лучу бежит: дыра и точка, точка и дыра.
И Настоящее становится Прошлым,
Прошлое — Будущим, Будущее — Настоящим:
Кол есть Кольцо. Прямая есть Окружность.
Но Мир вечно Нов! Нет в Нове повторений!
Потому, Окружность это Виток, Спираль —
Так, но и чуточку не так.

Рай и Ад, середина

Вот Рай.
В Раю живут и по–мнят. Это Первые,
Владельцы Времени и Света, иначе Белые, от Бога.
В Раю — Всё истинно, Ничто мнимо.
* * *
Вот Ад.
В Аду мнят и не живут. Это Вторые,
Они же последние.
Владельцы Пространства и Тьмы, иначе Чёрные, от Чёрта.
В Аду — Всё мнимо, Ничто истинно.
АД — это Нет, отражение ДА.
* * *
Вот середина.
В середине не живут, не помнят. Это средние,
Они ж посредственные, вечные ленники
Владельцев Тьмы и Света, иначе серые.
В Сер–Едине — смесь мер истинного и мнимого,
Радости и страдания, жизни и смерти.
Смешно! Сера — в серой середине:
Отражённый мир наказан.
Это отражённый мир проходит вос–питание,
Проводит о–пыт жизни.
Жизнь отражённого мира — Наказ и Наказание.
Господь в пути по жизням. Пища Первых.

Вывод

Ну что, слишком мудрёно или ясно?
Тут такое дело. Постигнуть может тот,
Кто уже прошёл весь путь и близок к цели —
Стать Знатным,
Кто имеет корни и корону Первых.
* * *
Постигнуть можно, только надо
За собой следить, как постигаешь —
Усердно, от сердца, или вяло.
Надо наблюдать, себя блюсти
В самОдержавии.
* * *
Что значит за собой следить?
Следить это оставлять следы.
Следы бывают всякие: чем сеешь и как —
То и пожнёшь.

Прошлое

Что есть Прошлое? Прошедшее Настоящее.
Но разве Настоящее может пройти?
ОнО же — Вечность!
И разве Настоящему есть куда пройти?
ОнО же — Бесконечность!
* * *
А вот за Пре–Делом, в отражённом мире,
Всему есть мера.
Вот мера Бесконечности — это Пространство,
Вот мера Вечности — это Время
Отражённого мира, у каждого — своё.
* * *
Но в Одной Троице нет частей!
Любые части мнимы.
Потому и говорим:
Прошлое отражённого мира мнимо.
Нам кажется, что оно было!
Кажется! Что кажется — то и мнимость!
* * *
Как мы говорили в Славе,
Жизнь отражённого мира есть Вспышка Сути
В его Середине. Это происходит в миг,
Затем всякий отражённый мир
Со всей его вселенной умирает,
Чтобы рядом вспыхнул вновь подобный мир,
Чуть изменённый. Так как бы движется и стоит
Всё в Троице.
* * *
Постигни: если Прошлое — то, что прошло,
То есть по–двигнулось, выработав своё Время,
То тогда Прошлое — это тот умерший мир,
Что в своей Середине уже
Воз–вратился в Троицу — стал Настоящим!
А что ж тогда простирается в Среде?
Как что — Пространство и простирается.
Конечно ж, мнимо.
* * *
Так получается, что
Для каждого мира Прошлое своё!
И только своё, близкое, родное, Пространство.
Вот и говорим: всё с Нова!

Будущее

Про Прошлое говорим ещё так — Былое.
А теперь пред–ставим — мир мгновенно
Умирает в самой своей сути.
И тут же отражает ся подобным мир.
Что это значит, как может быть такое,
Что целый мир со всей вселенной
Ждёт лишь своей поры, чтоб отразится в миг
И в миг умереть?
* * *
Так может быть, так про–исходит
Потому, что Есть Настоящее — и только.
Будущее Настоящему известно.
Оно для Настоящего — Былое!
Постигни это. Будущее — мнимость.
* * *
Постигни: если Будущее — то, чего ещё нет,
Но что собралось в кулак и ждёт,
Чтобы по–двигнуться, потратить своё Время,
То тогда Будущее — это мир, что своим корнем
Пока находится в Троице — то есть в Настоящем!
Потому в Среде ничто не простирается.
Но пузырь Времени, Дыра мира, уж появилась.
Конечно ж, мнимо.
* * *
В отражениях нет ни для кого единого времени,
Время — Дело по мере, но не ровное поле.
У каждого отражённого мира
Время — собственное, своё.
У миров нет общего будущего.
Будущее — это просто идущее, г–Рядущее.
Будь Да, Да будь, Господь.

Ось

Виток Спирали мнимо ограничен
Внешней окружностью, углом,
За пределы которого мир не выходит до поры,
Пока его угловая скорость не станет выше.
Тогда отражённые миры, что отлетают прочь
От Середины в Среду, получат больше силы
И внедрятся дальше.
* * *
Но если ровен мир (стремятся все стать Ровней),
То Спираль красива, ровна,
Господу так проще подбирать меру
Миру, что вернулся. Так сказать, замену.
* * *
Тогда вокруг чего всё вертится?
Что за вопрос. Конечно, вокруг Точки,
Иначе Середины, что имеет имя — Ось!
А ты что думал? У Рода всё имеет смысл.
Ты знаешь — Ось есть Ос, Ас: Господь!
Славь Язык, который ты сей час слышишь.
Он — от Первых.
* * *
Что вставляет Мельник в жёрнов,
Чтобы крутилась Мельница, чтоб тёрла меры?
Мельник вставляет Ось!
Ос — центр Мира!
* * *
Ты знаешь: Троица — Дыра и Точка.
Вот истинная Форма — Кол в Кольце, Юла.
Но мнимо эта Форма раз–орвана,
И получается Спираль, чья суть двойная
Вертится волчком вокруг ПервоФормы, Оси,
И создаёт Витки.
Вот те Четыре, те две Пары, что вместе создают жизнь,
Радетели и родители, что отражают.

Знание

Всем Первое

Как спасти и сохранить Себя, Чистого,
От грязи, которая внизу, которой — тьма?
Это просто. Надо Связь, Душу, сделать
Мнимой для миров,
Но истинной для Первых.
* * *
Что есть такого в Мире, что одновременно
И истинно, и мнимо?
Что способно пронзить Пространство
И остановить Время?
Что, будучи Ничто, легко сдвигает Всё?
Что может быть всем Первым?
Это Мысль.

Мысль

Мы говорили в Силе, что есть ПервоЗакон,
Иначе Кон: Да–Нет–Нет–Да.
Разве Мысль, полная и полая,
Не отвечает полностью ПервоЗакону? Отвечает.
Может даже статься: Мысль — ПервоЗакон и есть!
* * *
Мы говорили в Силе, Славе, что Троица есть Личность.
Суть Личности какая? Мысль! Знание!
Потому Им–Я Господа такое — Свод Мыслей, Знание:
Право
Закон
Система.
* * *
Личность есть Вечно Живое, Жива.
И Мысль — Живое, принадлежащее Живому: Роду.
Потому, так и говорим: Мысль родилась!
Иначе — отразилась.
* * *

Ещё мы говорим так: Мысль приходит.
Кто приходит в мир? Только Господь —
В пути по жизням.
* * *
Ещё мы говорим: Мысль понимают.
Понимать значит имать, иметь — ловить!
Лов отпускает Мысль — и сам Её и ловит
Ниже, в отражении, в образе.
* * *
Постигни: У Рода нет ничего, кроме Мысли.
Мысль — вот
Суть,
Тело,
Дело,
Форма и Формула,
Оружие ПраПервого, Первых и Вторых.
У Рода всё живое — сущие все мыслят.
* * *
Мысль со–общается меж Троиц.
Мысль попадает в мнимый мир
Из истинного Мира через Душу, Одну на всех.
Мысль — Основание, Основа и Нов мира,
Суть, тело, дело всех сущих и несущих,
Право, закон, система.
Мысль — всегда родное.

Мышление

Мышление есть произ–водство мыслей.
В Единой Троице, что добровольно и благородно
Мнимо двойственна, Мышление двояко
И зависит, в зависти, от иерархии Первых:
Бог — Раз.
Это Первый Ум, иначе Раз–Ум.
Диавол — Два.
Это просто Ум, иначе ум Второй.
* * *
В неравной Троице есть Пара мнимо равных:
Раз–ум и Ум,
Что пусть одно и то же, но противоположно —
Бог и Диавол.
* * *
Вершина Троицы, О, есть, конечно, О–Ум —
Не Ум, не Раз–ум: Мудрость.
Это Изначало, Личность.
Видишь, как всё просто.

Атрибуты

В Троице:
О–ум — Суть,
Раз–ум — Время,
Ум — Пространство.
Говорим и знаем.
* * *
О–ум у Господа есть Венец, Вершина.
Мудрость.
Это Суть Сама,
Корона,
Храм.
Вот Образ для всех сущих и несущих.
* * *
Раз–ум у Господа есть Время.
Крона,
Хрона,
Хранилище.
Отсюда форма Раз–ума — Шар, Держава, Вечность.
У Господа Раз–ум справа.
* * *
Ум у Господа это Пространство.
Корни,
С–хоронение.
Отсюда форма Ума — Луч, Скипетр, Бесконечность.
У Господа Ум слева.

Думание

Постепенность есть последовательность,
Протяжённость.
Потому, постигни: думают Умом!
Один за другим нанизывают Буквы на Ось,
Чтоб про–явилась Мысль!
* * *
Из Букв складывают на Основание Слова!
Потому, думают словом.
Для всех умных вначале было Слово, толк.
Вспомни: толковать — иначе говорить.
Что ж, потолкуем?
* * *
Человек, ты сомневаешься? Так смотри:
Д–умать значит — длить Ум.
Но долгое, и то мнимо, лишь Пространство.
Потому, Ум — от Оба.
На–думанная мысль, Д–ума,
Есть мысль с–Об–ственная,
То есть не твоя, но Диавола!
* * *
Хозяйство Диавола, Пространство, мнимо.
Потому, д–умать значит мнить, что можешь.
Постигни: думая не сотворишь!
Творят не думая.
* * *
Ты спросишь, почему?
Да так. Мнимо думать значит просто мнить,
Иметь мнение.
Но Диавол всегда сравнивает, и ОнА — Два.
Два вечно порождает что? Со–мнение.
Кто сомневается — тот и не творец.
Смешно, как просто.

Размышление

Тому, кто уже наверху, не нужна опора,
Он сам — Основа: Горы растут сверху.
Есть мысли с–Обственные, от Ума.
Тогда что от Раз–ума?
Вестимо что — ЗаРаза.
* * *
Вновь повторим — у Рода грязи нет.
ЗаРаза не болезнь, не грязь,
Но то, что наполняет жизнь смыслом.
Это — мера! По мере ведёт себя Господь,
Находясь в малом образе, ведомом.
ЗаРаза, как ЗаРя и как ЗаРяд, не зря!
Чем заражён мир, чем заряжен —
Таким орудием и будет у Господа
В текущем отражении.
* * *
Постигни: Раз–ум изначально важен!
Раз–ум это мера Знания, которая даётся миру,
И что при–даёт ему Об–Лик —
Кем ты в этот раз будешь:
Червём, курицей, кухаркой,
Или Знатным — если, конечно, заслужил.
Поразмышляй об этом.
* * *
Раз–ум — мысль не надуманная, но словленная!
Ловить у Лова можно только вверх,
В том, что параллельно, что в других слоях,
Тем самым формируя свой Об–ём.
* * *
Раз–ум по–стигают в по–двиге вос–хищения,
До–стигнув иных уровней, став новым Ровней!
В слое, в том, что выше, нет Букв —
Язык верхних неведом нижним,
Но есть Знаки в Середине!
Знаки видны, и они ведут тех, кто постигает.
* * *
Из основы Знаков получаются С–Лова!
Иначе То Что Словлено у Лова.
Потому, размышляют с–ловом.
Для всех раз–умных вначале было с–ЛовО, толчок.
Вспомни: от–толкнуться — значит изменить
На–правление — с левого на право.
Что ж, оттолкнёмся?
* * *
Человек, ты сомневаешься? Так смотри:
Раз–мышлять, значит не думая ловить,
Рыбачить в лунке, что есть Дыра, иначе Время.
Потому, Раз–ум — от Раза.
Словленная мысль, Цель,
Есть Мысль заРазная,
То есть не твоя, но Раза!
* * *
Хозяйство Бога, Время, истинно.
Потому, если удастся поймать Время, то уже и смог!
Постигни: творишь не думая,
Но раскидывая сети, чтобы в них попалась
Пища — Истина Что Есть!

+1


Вы здесь » ВНЕВИЗМ Новое литературно-философское направление » Мифы, легенды, сказки » Слово от слова слово рождало... (Речи Высокого 139-142)